Кто же эти счастливые владѣльцы столь богатаго капитала, какъ "идейная сущность" и "національное призваніе" бывшаго октябризма? Скажите, г. Струве, не скрытничайте! "Спой, свѣтикъ, не стыдись!".
Но и г. Струве, и адъютанты его -- отъ нихъ же самый расторопный, "шустрый" есть г. Изгоевъ -- молчатъ... или говорятъ прикровенно. "Русская Мысль" только съ торжествомъ отмѣчаетъ, что исходъ московскихъ выборовъ "является непререкаемымъ свидѣтельствомъ возрастанія симпатій къ партіи народной свободы со стороны средне-зажиточнаго населенія, которое еще три года тому назадъ оказываю извѣстное довѣріе и поддержку октябристамъ и правымъ" {"Московскіе выборы", "P. М.", No 4, стр. 167.}. Г. Изгоевъ только трубитъ объ идейномъ усиленіи кадетовъ, "по мѣрѣ того, какъ ихъ программа и тактика освобождаются отъ утопическихъ элементовъ" {Ibid., "Въ Россіи и заграницей", стр. 3.}.
Позвольте, что же получается? Октябристы перестали быть октябристами; они пересѣли направо. Но кто же занялъ или готовится занять ихъ мѣсто? Кадеты,-- по крайней мѣрѣ, въ мечтахъ г. Изгоева -- такъ же перестаютъ быть ка-детами, какъ октябристы уже перестали быть октябристами? Такъ дѣло идетъ объ общей "подвижкѣ": каждый долженъ занять мѣсто своего сосѣда по правой рукѣ -- и въ этомъ великій прогрессъ политической мысли въ Россіи? Мы можемъ, однако, увѣрить г. Изгоева, что продолжить безпредѣльно влѣво такой процессъ не удастся...
Въ сборникѣ "Вѣхи, какъ знаменіе времени" такъ была характеризована литературная группа, нынѣ ведущая журналъ "Русская Мысль":
"Теоретическій, идейный октябризмъ -- вотъ духовная сердцевина этихъ людей. Но октябризмъ подлинный, ибо реальные октябристы, по совѣсти, должны были бы называться (какъ уже давно совершенно правильно сказано) не людьми 17-го октября, а людьми 3-го іюня.
"Актомъ 17-го октября по существу и формально революція должна бы завершиться",-- изрекаетъ г. Струве.-- "Она же имѣетъ наглость продолжаться. И бѣда вся въ томъ -- открываетъ намъ г. Изгоевъ,-- что "на другой день послѣ 17-го октября не оказалось достаточно сильныхъ и вліятельныхъ въ населеніи лицъ, чтобы крѣпкою рукою сдержать революцію и немедленно приступить къ реформамъ".
Идейный октябризмъ и заключается въ этомъ призывѣ "крѣпкой руки", сдерживающей революцію... но воплощенной не въ бюрократическомъ, а въ либерально-пѣнкоснимательскомъ министерствѣ" {"Вѣхи, какъ знаменіе міра", изд. "Звено", Москва. 1910 г., стр. 34.}.
Сумѣй Гучковъ тогда создать это "министерство крѣпкой руки", и въ его борьбѣ противъ Совѣта Рабочихъ Депутатовъ, Крестьянскаго Союза, союзовъ желѣзнодорожнаго, почтово-телеграфнаго и т. п.-- всѣ эти люди должны бы были стать рѣшительно на его сторону. Ихъ мѣсто, согласно крылатому выраженію Клемансо, "по эту сторону баррикады". Должно быть, только неспособности октябризма или неблагодарности правительства обязаны мы тѣмъ, что бывшимъ соціалъ- демократамъ изъ "Вѣхъ" и "Русской Мысли" не удалось изъ своей среды поставить ни одного Бріана...
Недаромъ же эти бывшіе марксисты такъ излюбили въ послѣднее время бывшаго народовольца, покойнаго Караулова, -- а въ его жизни больше всего излюбили тотъ моментъ, когда онъ въ Красноярскѣ, во время избирательной борьбы, "обращаясь къ лѣвымъ, имѣлъ мужество твердо сказать: если на одной сторонѣ будетъ конституціонное правительство, осуществляющее начало манифеста, а на другой -- вы со знаменемъ вооруженнаго возстанія и диктатуры пролетаріата, я буду бороться противъ васъ въ рядахъ правительственныхъ войскъ" {"Русская Мысль", No 2, "Въ Россіи и заграницей", стр. 194.}.
Мы всегда думали, что недовѣріе правительства къ ка-детамъ (по крайней мѣрѣ, къ ка-детамъ этого сорта) ошибочно и несправедливо. Это, въ сущности, вполнѣ благонамѣренная партія. "живя согласно со строгою моралью, она никому не сдѣлала въ мірѣ зла". Недаромъ уже теперь ее въ Москвѣ въ "среднезажиточныхъ" домахъ хорошо принимаютъ. А тамъ, съ помощью г. Струве, Маклакова, Изгоева и иже съ ними, глядишь, ка-деты и совсѣмъ войдутъ во владѣніе октябристской "идейной сущностью" и "національнымъ призваніемъ"...