"Престиж русского имени и имени Белого Царя на всем азиатском Востоке был до сих пор не только лучшею нашею защитою, но и неотразимо могучею притягательною силою для азиатских народов. Сохранить этот престиж -- наша непреложная обязанность, каких бы жертв и усилий это ни потребовало от нас" (Новое время. 1904. No 10 мая).
CXV
Русское самодержавие с точки зрения наших предков XVII века
Как известно, первая попытка точно определить сущность русского самодержавия была сделана Петром I (30 марта 1716 года, Воинский устав, артикул 20. Толкование). До Петра в памятниках нашего законодательства не говорилось ни слова о значении царской власти вообще. О нем не говорилось и в Уложении Царя Алексея Михайловича.
"Когда русские послы времен Алексея Михайловича ездили на Запад, они давали иногда пояснения об этом предмете на запросы европейских дипломатов. Так, в 1673 году майор Павел Манезиус, приезжавший в Рим, был спрошен иезуитом по поручению папы Климента X: что есть царь? Он отвечал: "Что есть именуется папа и цесарь римский, и султан турецкий, и шах персидский, и хан крымский, и монгол индийский, и претиак абиссинский, и зереф арабский, и колмак булгарский, и деспот пелопоннесский, и калиф вавилонский, и иные, тако же именуется по словенскому наречию: Царь Российский" {Ист. дипл. сношений. Т. IV. С. 1053.}. Это неумение определить понятие, соединявшееся со словом "царь", иначе, как посредством примеров, лучше всего характеризует взгляд русских людей XVII века на политический быт своей страны. Взгляд же самого московского правительства выразился в известной грамоте опальному князю Хворостинину, который не устоял в эпоху смут перед иноземным влиянием, пристал к польским и латинским попам, произносил и писал многие укоризны и хульные слова про московских людей, думая отъехать в Литву (Нил Попов. В. Н. Татищев и его время. С. 74).
Князь Хворостинин называл Михаила Феодоровича деспотом, придавая слову "деспот" (владыка) не буквальный, а переносный смысл тирана, в каком оно и ныне употребляется. Московское же правительство не поняло, что хотел сказать либерал XVII века, и усмотрело в употребляемом им выражении лишь "умаление" государева титула, почему и разъяснило весьма простодушно, что он не должен был именовать Царя, Великого Князя и Самодержца деспотом, так как титул деспота ниже царского титула. Тем и кончилось это дело об "оскорблении Величества". Князь Хворостинин, конечно, не отделался бы так дешево, если бы московские бояре и думные дьяки догадались, к чему он клонил свои речи.
CXVI
Слово "царь" в соединении с другими словами
Всем известны слова Царь-град, Царь-колокол, Царь-пушка. В четвертой главе ("Царь-Государь") книги А. А. Коринфского "Народная Русь" об обыкновении русских людей соединять представление обо всем грандиозном с представлением о Царе говорится:
"Древние грамоты недаром именовали русский народ царелюбивым: он относит слово "царь" ко всему наиболее величественному в природе, с которой он связан, как со своим надежею-царем, всей своей жизнью. Так, например, огонь и вода -- две главные силы могучей природы. Русский народ говорит: "царь-огонь", "царица-водица"... Могущественнейший между птицами орел, по народному крылатому слову, -- царь-птица, сильнейший между зверями лев -- "царь-зверь", прекраснейший представитель цветочного царства розан -- "царь-цвет". Идет из народных уст слово и о "царь-траве", и о "царь-земле", и о "царь-камне". Прославленная русскими сказками всем красавицам красавица слыла "царь-девицей". Очевидно, это всеобъемлющее слово на такой недосягаемой высоте высокой стоит в понятии народа-пахаря, что ярче его нет в народном словаре никакого прислова. Даже лучшая песня слыла на Святой Руси песней царскою, умильною ".