Особенности китайского монархизма
С представлением о восточном деспотизме, одной из разновидностей которого считается обыкновенно и китайская форма правления, соединяется представление о стеснении свободы мысли и слова и об отсутствии повременной печати вообще или, по крайней мере, ее свободы. И что же? Оказывается, что в Китае газеты стали издаваться более тысячи лет назад и что Китай как нельзя лучше сжился со свободой печати.
"Китай, -- говорит Гесе-Вартег, -- в противоположность многим государствам с самой современной культурой, чистый рай в смысле свободы печати. Каждый может печатать и издавать в свет, что ему угодно. Никаких законов о печати, цензуре и т. д. в Китае не знают. Китайцы не знают и обычной в других странах системы официального замалчивания. Я был крайне изумлен, прочитавши в "Пекинской газете" откровеннейшие сообщения правительства о злоупотреблениях министров, высших мандаринов и маньчжурских генералов. Даже претензии и обвинения, с которыми выступают государственные прокуроры (цензора) против самой императрицы-регентши, против жен императора и принцев, и те печатаются в "Цзин бао". Сообщается и о налагаемых на всех этих лиц императором взысканиях". И действительно, в официальной газете, не стесняясь, указываются правительственным сановникам все их вины и ошибки, если только они каким-либо путем дошли до богдыхана. Свободой пользуется не только официальная, но и все иные газеты, издаваемые в любой провинции. Может быть, их мало читают, на что указывает их небольшое число, хотя китайцы чуть не все грамотны; может быть, этим газетам не верят, но факт остается фактом: в отношении свободы печати, политической и иной, Китай перещеголял Европу".
Но эта свобода только относительна. Предварительной цензуры Китай не знает, из этого, однако, не следует, что государственная власть не карает деятелей печатного слова. После того как в сентябре 1898 года богдыхан Тсаи-тьен был взят под опеку вдовствующей императрицей, в Пекине народилось семь или восемь газет реформаторского направления, в духе газеты "Китайский прогресс", которую издавал эмигрировавший в Японию Канк-ю-вей, бывший врагом императрицы и вообще всех приверженцев старых порядков. "Правительство сперва не трогало эти новые газеты, но так как они были противниками или династии, или императрицы-регентши, то терпению последней скоро настал конец. Один из главных редакторов "Су бао" был арестован в Пекине за оскорбления императрицы, заключавшиеся в его статьях, и присужден к смертной казни; он был забит бамбуковыми палками; казнь продолжалась 6 часов. Другие его коллеги, находившиеся в Шанхае, где издавалась газета, избежали его участи. Правительство арестовало их, но европейские консулы отказались выдать их, так как виновные были арестованы на английской земле в Шанхае. Они были подвергнуты смешанному суду и подверглись какому-то легкому взысканию.
Газета "Куо-минг-йе-йе бао" оставила систему "Су бао", простиравшей свою дерзость до того, что называла богдыхана не "Сыном неба", а просто по имени. Подобное отношение к государю, которому не дают принадлежащего ему титула, было бы нетерпимо и в Европе. По китайским же обычаям оно считается невозможным, безусловным оскорблением величества, самым большим знаком неуважения, какой только можно оказать императорской власти" {Новое время. 1904. No 10103. 19 апреля.}.
С представлением о единоличной власти соединяется обыкновенно представление и об общегосударственном войске, непосредственно подчиненном монарху. Но в Китае система административной децентрализации доведена до такой степени, что ошеломляет европейца, начинающего знакомиться с порядками Срединной империи.
"Прежде всего поражает, -- говорит Вартег, -- что главная масса китайского войска не подчинена императору, не вербуется его именем и не содержится на его средства. Каждый вице-король имеет свои собственные, совершенно независимые от соседних войск армии. В этом отношении китайские вице-короли пользуются почти такими же правами, как прежние немецкие владетельные князья. Но один вице-король заботится об обмундировке, вооружении и обучении своей армии больше, другой меньше. Вице-короли береговых провинций, находящиеся в большем общении с иностранцами, имеют лучше организованные и вооруженные армии, нежели вице-короли внутренних провинций, где войска бывают иногда очень запущенны. Каждому вице-королю, однако, даны точные предписания относительно численности войска, которое он должен содержать, и центральное правительство каждую минуту может потребовать, чтобы вице-король выставил в поле всю свою армию или часть ее. Наименьшую армию содержит внутренняя провинция Аньхой, а именно в 8700 человек, самую многочисленную, 70 000, -- провинция Гуан-Дунь. Другие провинции содержат армии в 20 000-- 60 000 человек. Провинция Чжи-ли, важнейшая провинция Китая, бывшая долго под управлением Ли-Хун-Чанга, имеет армию в 42 000. Общая численность этих провинциальных войск, или, как их зовут в Китае, войск Зеленого знамени, достигает 650 000 человек".
Китай представляет типичный образчик теократической и бюрократической монархии восточноазиатского типа.
Вот рассуждение одной китайской газеты о светлых и темных сторонах китайского правительственного механизма:
"Высокий идеал государственного управления понизился и затемнился многочисленными промахами и пятнами, тем не менее самый идеал, без сомнения, остается. Налагаемые на чиновников взыскания, о которых постоянно извещает правительственная "Пекинская газета", доказывают старания правительства очищать систему управления от всяких зол и поддерживать ее жизнедеятельность. Но как в религиях с течением времени обыкновенно искажается самый дух учения, так и сложная бюрократическая система постепенно теряет те животворные начала, которыми она была проникнута при своей первоначальной организации.