CXXXIII
Самодержавие и Православная Церковь
На Западе и у нас некоторые писатели утверждают, будто отношения Императора и Самодержца Всероссийского к Православной Церкви -- цезарепапизм. Но между русским, истинно христианским, самодержавием и цезарепапизмом, то есть чисто языческим принципом, нет и не может быть ничего общего.
В книге протоиерея о. Иоанна Чижевского, составленной "на основании церковно-гражданских законоположений", -- "Устройство Православно-Российской Церкви, ее учреждения и действующие узаконения по Ее управлению", совершенно правильно так определяется положение Православной Церкви в России и значение Святейшего Синода: "Первенствующая и господствующая Церковь в Российской империи есть христианская, православная, кафолическая, восточного исповедания (Основные законы. Т. I. С. 40), основанная на здании, на основании Апостол и Пророк, сущу краеугольну Самому Иисусу Христу (Еф 2: 19, 20). Посему для Церкви, как Тела Христова, не может быть иной Главы, кроме Иисуса Христа (1 Кор 3: 10, 11). Император Всероссийский, яко христианский Государь -- есть Защитник и Хранитель господствующей веры и Блюститель Правоверия и всякого в Церкви Святой благочиния (Ст. 45 Осн. зак. Изд. 1857 г. Т. I.).
Российская Православная Церковь по управлению подчиняется Святейшему Синоду, имеющему равную степень с Православными Патриархами (Простран. катехизис)".
Российская Православная Церковь и верховная власть в России иной точки зрения не могут держаться и никогда не держались. "Для Церкви, как Тела Христова, не может быть иной Главы, кроме Иисуса Христа". Это догмат, который проповедуется с церковной кафедры в русских православных храмах и в учебных заведениях на уроках православного Закона Божия.
В акте о наследии престола Павла I, 5 апреля 1797 года, Император Всероссийский действительно именовался Главою Церкви, но 42-я статья Основных Государственных законов, не повторяя этого неловкого выражения, истолковывает его, упоминая о только что названном акте, в смысле, ничуть не противоречащем православному учению о Церкви.
CXXXIV
Русский монархизм как чувство и русский патриотизм
Русское царелюбие -- явление сложное, психология которого еще не обследована даже в общих чертах. Несомненно, однако, что оно вытекает из русского патриотизма и нередко совпадает с ним. В течение целого ряда веков русский народ свыкался с мыслью, что самодержавие было источником и оплотом его безопасности и благосостояния; в течение всей своей исторической жизни он видел в своих государях защитников и вождей в трудные времена всякой внешней и внутренней опасности. Неудивительно, что он, когда его постигают война, тяжкое государственное потрясение, грозная эпидемическая болезнь или какое-нибудь иное бедствие, обращает свои взоры с надеждой и доверием к Престолу. Оттуда русские люди привыкли получать указание, что делать и как быть, облегчение и утешение. Вот почему преданность Престолу и преданность Отечеству, с русской точки зрения, понятия неразделимые. Русский патриотизм немыслим без русского монархизма. Наглядным доказательством являются наши политические отщепенцы. Они обыкновенно начинают с отречения от русского монархизма, а кончают тем, что делаются своими людьми в рядах заклятых врагов русского народа и Русского государства.