Русские политические мученики времен Пугачева и Стеньки Разина
Ярким и трогательным проявлением русского монархизма и верноподданнического долга среди жертв Пугачева было всенародное и торжественное обличение его двумя офицерами, захваченными самозванцем при взятии крепости Ильинской, -- эпизод, положенный в основу знаменитой сцены мученической смерти капитана Миронова и Ивана Игнатьича в VII главе "Капитанской дочки".
"Пугачев, в красном казацком платье, приехал верхом в сопровождении Хлопуши. При его появлении солдаты поставлены были на колена. Он сказал им: "Прощает вас Бог и я, ваш государь Петр III, император. Вставайте!" Потом велел оборотить пушки и выпалить в степь. Ему представили капитана Камешкова и прапорщика Воронова. История должна сохранить сии смиренные имена. "Зачем вы шли на меня, на вашего государя?" -- спросил победитель. "Ты нам не государь, -- отвечали пленники, -- у нас в России Государыня Императрица Екатерина Алексеевна и Государь Цесаревич Павел Петрович; а ты вор и самозванец". Они тут же были повешены" (История Пугачевского бунта Пушкина. Ч. 1. Гл. II).
О подвиге Камешкова и Воронова и бывшего с ними неизвестного по фамилии казачьего сотника упоминается и в монографии Н. Ф. Дубровина "Пугачев и его сообщники" (П. С. 120--121):
" -- Для чего вы против меня, вашего государя, идете и меня не слушаете? -- спросил самозванец.
-- Ты не государь наш, -- отвечали офицеры, -- и мы тебя оным не признаем; ты самозванец и бунтовщик".
В "Примечаниях на Леклерка" Болтина упоминается также о казаке Копеечкине и капитане Калмыкове, всенародно обличавших Пугачева в самозванстве и подвергнутых за то мучительной смерти (Т. I. Гл. 150).
В пятидесятой главе "Осада Оренбурга" Рычкова, приложенной к "Истории Пугачевского бунта", рассказывается о подвиге "яицкого доброжелательного казака Копеечкина сына" следующее:
"Оный Копеечкин, как верный и к службе усердный человек, отправлен был в Оренбург из Яицкого городка с рапортами и, по несчастью, попался в руки злодеям. Они, приведши его пред своего начальника и самозванца, вообще все жаловались на него, что он всегда им был злодеем, и просили, дабы его, как неверного им человека, приказал пятерить, что он учинить с ним и велел. Сказывают, что сей несчастный и верный человек при отсечении рук и ног кричал, называя вором самозванца, бунтовщиком, государственным злодеем и тираном, и продолжал сие по самое то время, как ему отсечена была голова".
Вообще Пугачеву не раз приходилось сталкиваться с героями русского монархизма, с героями верности служебному долгу и присяге.