* * *
В воспоминаниях Жуковского о кончине Пушкина сообщаются следующие трогательные подробности:
"У него спросили, желает ли он исповедаться и причаститься. Он согласился охотно, и положено было позвать священника утром. В полночь доктор Арендт возвратился. Покинув Пушкина, он отправился во дворец, но не застал государя, который был в театре; он сказал камердинеру, чтоб по возвращении Его Величества было донесено ему о случившемся. Около полуночи приезжает к Арендту от государя фельдъегерь с повелением немедленно ехать к Пушкину, прочитать ему письмо, собственноручно Государем к нему написанное, и тотчас обо всем донести. "Я не лягу, я буду ждать", -- приказывал Государь Арендту. Письмо же приказано было возвратить. И что же стояло в этом письме? "Если Бог не велит нам более увидеться, посылаю тебе мое прощение и вместе мой совет: исполнить долг христианский. О жене и детях не беспокойся: я беру их на свое попечение..." Пушкин исповедался и причастился с глубоким чувством. Когда Арендт прочитал ему письмо Государя, то он вместо ответа поцеловал его и долго не выпускал из рук; но Арендт не мог его ему оставить. Несколько раз Пушкин повторял: "Отдайте мне это письмо, я хочу умереть с ним. Письмо! Где письмо?" Арендт успокоил его обещанием испросить на то позволения у Государя. Он скоро потом уехал".
Воспоминания В. А. Жуковского дополняются письмом князя П. А. Вяземского к А. Я. Булгакову:
"Вскоре после того приехал Арендт и подтвердил ему мнение первого доктора о безнадежности положения его и смертельности раны, им полученной. Расставаясь с ним, Арендт сказал ему:
-- Еду к Государю, не прикажете ли что сказать ему?
-- Скажите, -- отвечал Пушкин, -- что умираю и прошу у него прощения за себя и за Данзаса (брат московского, бывший лицейским товарищем, другом Пушкина в жизни и по смерти и за час до поединка попавшийся ему на улице и взятый в секунданты).
Ночью возвратился к нему Арендт и привез ему для прочтения собственноручную записку, карандашом написанную Государем, почти в таких словах: "Если Бог не приведет нам свидеться в здешнем свете, посылаю тебе мое прощение и последний совет: умереть христианином. О жене и детях не беспокойся: я беру их на свои руки".
Пушкин был чрезвычайно тронут этими словами и убедительно просил Арендта оставить ему эту записку; но Государь велел ее прочесть ему и немедленно возвратить.
-- Скажите государю, -- говорил Пушкин, -- что жалею о потере жизни, потому что не могу изъявить ему мою благодарность, я был бы весь его".