Взгляд на царственное служение как на служение Богу -- чисто православный. В молитве, хорошо знакомой русскому народу, между прочим, говорится: "Умудри убо и настави его (Государя Императора) непоползновенно проходити великое сие к Тебе служение".
Эта молитва ежегодно читается архиереем или иереем во всех русских православных храмах в день Священного Коронования.
XLIV
Памятник Императору Александру II в с. Путилове Шлиссельбургского уезда
"19 февраля в 12 часов дня праздновалось открытие памятника Царю-Освободителю Александру II в память исполнившегося сорокалетия освобождения от крепостной зависимости. Инициатива увековечения памяти Царя-Освободителя принадлежит крестьянам Путиловской волости. Между ними были собраны скромные лепты, и на них воздвигнут пьедестал из черного финляндского гранита с бронзовым бюстом Императора Александра П.
Ко времени освящения памятника главная улица была полна народа. В присутствии начальствующих лиц и местных школ был отслужен благодарственный молебен, после которого протоиереем о. Михаилом Воробьевым, свидетелем объявления воли крестьянам, было сказано прочувствованное слово. Во время возглашения вечной памяти Царю-Освободителю вся громада народа пала на колени, вознося благодарственные молитвы; в это время учениками путиловской школы был возложен на памятник серебряный венок" (Новое время. 1903. No 9687).
XLV
Предсмертные слова некоторых русских знаменитых людей
По усмирении бунта 14 декабря 1825 года Император Николай Павлович, отслушав благодарственный молебен, тотчас же написал письмо герою 1812 года, петербургскому генерал-губернатору графу Милорадовичу, раненному одним из заговорщиков (Каховским) за попытку убедить солдат, что их обманывают, ибо Великий Князь Константин Павлович действительно отрекся от Престола. В письме Государя выражались чувства признательности, сожаления и надежда на выздоровление графа. В книге барона Корфа "Восшествие на престол Императора Николая I" читаем:
"Милорадович все еще лежал в конно-гвардейских казармах; пулю вынули, но с тем вместе врачи произнесли и смертный приговор. Посланный с письмом Кавелин имел приказание сказать, чтобы граф принял эти собственноручные строки в виде личного посещения Государя, которого удерживает приехать лишь чрезвычайная важность обстоятельств. С глубоким чувством и даже усиливаясь приподняться, умиравший отвечал Государеву адъютанту: "Доложите Его Величеству, что я умираю и счастлив, что умираю за Негo!"