Царей портреты на стенах, --
а в доме Алексея Сергеича "в гостиной на почетном месте висел портрет Императрицы Екатерины II во весь рост, копия с известного портрета Лампи, предмет особого поклонения, можно сказать, обожания хозяина". "Об Императрице Екатерине он говорил не иначе как с восторгом и возвышенным, несколько книжным слогом: "Полубог был, не человек! Ты, сударик, посмотри только на улыбку сию, -- прибавлял он, почтительно указывая на лампиевский портрет, -- и сам согласишься: полубог! Я в жизни своей столь счастлив был, что удостоился улицезреть сию улыбку, и вовек она не изгладится из сердца моего!" О своей встрече с Екатериною Великою Алексей Сергеич вспоминал как о самом крупном событии своей жизни, как о волшебном сне. "Стоял он однажды во внутреннем карауле, во дворце -- а было ему лет шестнадцать. И вот, проходит императрица мимо его -- он отдает честь... "А она, -- с умилением восклицал Алексей Сергеич, -- улыбнувшись на юность мою и на усердие мое, изволила дать мне ручку свою поцеловать, и по щеке потрепать, и расспросить: кто я? откуда? какой фамилии? а потом... -- тут голос старика обыкновенно прерывался, -- потом приказала моей матушке от своего имени поклониться и поблагодарить ее за то, что так хорошо воспитывает детей своих. И был ли я при сем на небе или на земле -- и как и куда она изволила удалиться, в горния ли воспарила, в другие ли покои последовала... по сие время не знаю!"
Очень хорош в бытовом отношении и рассказ Тургенева о князе Л., проживавшем у Алексея Сергеича. Хорош и анекдот Алексея Сергеича о Екатерине II и лейб-медике Роджерсоне.
Как и следовало ожидать, он не позволял себе ни малейшего намека на слабости великой Царицы.
"-- Ну а Потемкин? -- спросил я однажды.
Алексей Сергеич принял важный вид.
-- Потемкин, Григорий Александрович, был муж государственный, богослов, екатерининский воспитанник, чадо ее, так надо сказать... Но довольно о сем, сударик!"
Дальше второй половины XVIII века Тургенев в русскую старину не углублялся, но в рассказе "Отчаянный" он влагает в уста П. следующее замечание по поводу Полтева-отца: "Сердца он был доброго, обращения приветливого, не без некоторой величавости: я всегда себе таким воображал царя Михаила Феодоровича".