Ваша всегдашняя ошибка заключается в том, что западные учреждения вам кажутся какой-то стереотипной моделью, по которой должны производиться всякие преобразования. Это и есть именно то самообольщение, которое лежит в основе войн и разбойнических нападений европейцев на иноплеменные народы. Россия нуждается в реформах, но это не восточные и не западные реформы, а просто меры, нужные народу, и притом именно русскому народу. Мнения, что так называемые реформы должны совершаться по западным шаблонам, являются результатом западного самомнения".
На замечание Лонга, что раз западные учреждения пригодны для немцев, французов и англичан, то они могут быть пригодны и для русских, граф Толстой столь же категорически высказал противное мнение.
"Ни на одно мгновение не допускаю, чтобы европейская политика более подходила к европейским народам, чем русская политика к России. Западная жизнь богаче русской во внешних проявлениях, политических, гражданских и художественных. Для такой жизни закон необходим; на Западе смотрят на закон как на венец и охрану существования; жизнь же русского народа экспансивна, и поэтому русские не считают закон за действующее (основное?) начало".
"Но ведь русские подчиняются законам, как и мы", -- сказал Лонг.
"Они подчиняются им, но не руководятся ими. Народные массы, пренебрегая всякими внешними ограничениями, руководятся в своей жизни совестью. Если я говорю, что русские руководятся в своей жизни совестью, то я не хочу сказать, что у нас менее нищеты и преступлений, чем в Европе. Я хочу этим сказать только то, что совесть занимает у нас то место, которое на Западе принадлежит закону.
Признав, что между Россией и Европой нет ничего общего, нет основания производить опыты в России над западными реформами; западная система не сумела обеспечить истинной нравственности на самом Западе, почему же она должна дать лучшие результаты в стране, для которой она предназначена не была? Я же могу лишь повторить, что для России, как и повсюду, единственным средством улучшения положения вещей является развитие совести и морального чувства населения".
Все эти суждения графа Л. Н. Толстого, столь метко оттенившего в беседе с английским писателем слабые стороны западноевропейского государственного строя, интересны потому, что проливают свет на некоторые страницы "Детства и отрочества" и "Войны и мира" {См.: Черняев Н. И. Необходимость самодержавия для России, природа и значение монархических начал. Харьков, 1901. Гл. XIII.}.
LXXX
О проявлениях патриархального элемента в русском самодержавии
Обращаясь 4 февраля 1904 года с речью к солдатам 3-го батальона 1-го Восточно-Сибирского Его Величества стрелкового полка, Государь три раза назвал их братцами. Выходит, что каждый солдат -- братец Императора и Самодержца Всероссийского.