Двадцать первая глава Притчей открывается следующим изречением: "Сердце царя -- в руке Господа, как потоки вод: куда захочет, Он направляет его". На веровании, выраженном в этих словах, основывалось нравственное обаяние еврейских царей. На нем держалось нравственное обаяние всех христианских монархий.
В начале двадцать пятой главы Притчей говорится опять-таки о сердце царевом: "Слава Божия -- облекать тайною дело, а слава царей -- исследывать дело. Как небо в высоте и земля в глубине, так сердце царей -- неисследимо". В этих словах заключается назидание и для царей, и для подданных. Царям советуется ничего не решать под влиянием минуты, подданным внушается уважение и доверие к велениям царской власти. Далее следует указание на тот вред, который приносят стране и государю нечестивые советники.
Вот некоторые другие изречения Притчей Соломона о царях и об их призвании: "В устах царя -- слово вдохновенное; уста его не должны погрешать на суде"; "Мерзость для царей -- дело беззаконное, потому что правдою утверждается престол"; "Приятны царю уста правдивые, и говорящего истину он любит"; "Царский гнев -- вестник смерти {Ср. пословицу "Гнев Царя -- посол смерти". <...>}; но мудрый человек умилостивит его"; "В светлом взоре царя -- жизнь, и благоволение его -- как облако с поздним дождем" (16:10-16); "Благоволение царя -- к рабу разумному, а гнев его -- против того, кто позорит его" (14:35); "Гнев царя -- как рев льва, а благоволение его -- как роса на траву" (19:12).
В Экклезиасте говорится о царях только в двух главах: в восьмой и в десятой: "...слово царское храни, и это ради клятвы пред Богом". В этом изречении выражена та самая мысль, которая заключается в требовании апостола относительно повиновения царям не только за страх, но и за совесть. С точки зрения Экклезиаста, неуважение к царской власти составляет не только преступление, но и грех. "Не спеши уходить от лица его, -- говорит Экклезиаст далее, -- и не упорствуй в худом деле; потому что он, что захочет, все может сделать. Где слово царя, там и власть; и кто скажет ему: "Что ты делаешь?"" (8:2-4). "Даже и в мыслях твоих не злословь царя..." (10:20), -- замечает Соломон, дающий в только что приведенных изречениях сжатый, но ясный очерк политического и нравственного значения неограниченной монархии. Соломон как бы разъясняет при этом смысл слов Господа в 104-м псалме: "...не прикасайтесь к помазанным Моим".
Из сделанного нами обзора того, чему учили о царской власти Давид и Соломон, видно, что их взгляды на монархические начала ничем не отличаются от христианских по существу, и если уступают им, так разве только в ясности и полноте воззрений.
* * *
В том, что люди Древнего Востока имели твердо сложившиеся убеждения насчет монархических начал и не бессознательно подчинялись им, не может быть сомнения. Правда, к нам не дошло от них ни одного политического трактата, но это вовсе не значит, чтобы политическая мысль была погружена в Древнем Востоке в беспробудный сон. Священные книги китайцев, законы Ману, Ветхий Завет доказывают противное. В них нет обширных рассуждений о монархическом правлении, но в них тем не менее есть совершенно достаточный материал для того, чтобы составить понятие, как смотрел Древний Восток на власть, какие он к ней предъявлял требования и возлагал на нее надежды.
Заметки о монархических началах
I
Говорят, что единовластие и свобода -- два понятия, диаметрально противоположные и взаимно друг друга исключающие. Это совершенный предрассудок.