3) Когда сами Государи утрачивали временно вѣру въ необходимость и правду Самодержавія и подготовляли своими мѣрами, предположеніями и начинаніями конституціонныя броженія. Бунтъ декабристовъ, напримѣръ, несомнѣнно былъ подготовленъ колебаніями Императора Александра I. Онъ далъ конституцію Царству Польскому, торжественно объявивъ при этомъ о своемъ намѣреніи надѣлить конституціей и всѣ подвластные Россіи народы. Онъ, не стѣсняясь, рѣзко высказывался противъ неограниченной монархіи, приводя тѣмъ въ недоумѣніе даже Чарторыйскаго; онъ поручалъ Сперанскому и Новосильцеву составленіе конституціонныхъ законопроектовъ для Имперіи и всѣмъ этимъ далъ толчекъ къ заговору декабристовъ, разрѣшившемуся мятежемъ. Крамола временъ Александра II съ ея конституціонными вожделѣніями возгорѣлась тогда, когда въ обществѣ стали ходить слухи о мнимой готовности Императора до извѣстной степени ограничить царскую власть. Созваніе и личное открытіе Александромъ II Финляндскаго Сейма; надѣленіе Болгаріи одною изъ либеральнѣйшихъ конституцій, снисходительное отношеніе власти къ конституціоннымъ манифестаціямъ, -- все это сильно вліяло на нашихъ революціонеровъ и окрыляло ихъ самыми несбыточными надеждами. Императоръ Александръ II былъ убитъ въ то время, когда подготовлялась и вырабатывалась реформа, имѣвшая своею задачей введеніе выборнаго начала въ организацію Государственнаго Совѣта, съ раздѣленіемъ его какъ бы на двѣ палаты: на палату, состоящую изъ лицъ, назначаемыхъ Государемъ, и на палату, состоящую изъ представителей отъ земствъ. При Императорѣ Николаѣ Павловичѣ никакихъ конституціонныхъ затѣй не было потому, что всѣмъ было извѣстно Его глубокое отвращеніе ко всякимъ сдѣлкамъ съ революціей.
Устойчивость и необходимость Самодержавія въ Россіи подтверждаются, между прочимъ, событіями Смутнаго времени. Нигдѣ и никогда междуцарствіе не сопровождалось такими потрясеніями, какъ въ Россіи. Оставаясь безъ Царя, Русская земля дѣлалась безгосударною въ полномъ смыслѣ слова. Отсутствіе Царя было для нея равносильно распаденію самого государства, крушенію порядка и водворенію анархіи хотя и не въ бакунинскомъ смыслѣ слова. Вотъ почему лучшіе русскіе люди и спѣшили покончить съ междуцарствіемъ: они видѣли и понимали, что Русская земля не можетъ существовать безъ государя, и притомъ безъ полновластнаго государя.
Устойчивость Русскаго Самодержавія видна изъ того, что Царскую власть пытались у насъ упразднить или ослабить и путемъ интригъ, (1598, 1605 и 1613 гг.), и путемъ военныхъ мятежей (декабристы), и путемъ политическихъ убійствъ и террора (1867 -- 1881 г.), и путемъ разныхъ манифестацій. Но изъ этого обыкновенно ничего не выходило. Царскій инстинктъ и политическій смыслъ страны въ концѣ концовъ обыкновенно брали верхъ надъ разными скоропреходящими теченіями, и они быстро исчезали при первомъ же проявленіи Царской рѣшимости не покидать историческаго пути и не поступаться нерушимостью Царской власти.
VIII.
Есть ли въ Россіи почва для политической оппозиціи единовластію? Историческій опытъ доказалъ, что такой почвы нѣтъ ни въ народѣ, ни въ дворянствѣ, ни въ духовенствѣ, ни въ купечествѣ, ни въ арміи, ни во флотѣ. Вотъ почему всѣ революціонныя затѣи нашихъ антимонархистовъ и кончались ничѣмъ: онѣ предпринимались обыкновенно немногими лицами, которымъ удавалось иногда причинять своей родинѣ не мало зла и тревогъ, но которые не могли достигнуть своей цѣли, такъ какъ ихъ безсиліе было очевидно и не могло не обнаружиться для всѣхъ черезъ нѣкоторое время.
Безсиліе русской антимонархической оппозиціи всего яснѣе сказывалось въ ея пріемахъ. Эти пріемы заключались обыкновенно въ обманѣ и самообманѣ. Декабристы, напримѣръ, сознавая, что нѣсколько офицеровъ не могутъ захватить власть въ свои руки, морочили себя и другъ друга завѣдомо лживыми разсказами о своихъ связяхъ и средствахъ, и тѣмъ подбодряли одинъ другого, но въ концѣ концевъ они до того изолгались, что перестали вѣрить своимъ единомышленникамъ. Такая же система лжи практиковалась и относительно солдатъ. Сознавая, что солдаты не пойдутъ со своими командирами, если тѣ будутъ дѣйствовать напрямикъ, декабристы распускали нелѣпые слухи о томъ, что Константинъ Павловичъ закованъ въ цѣпи, что съ нимъ заключена въ крѣпость и его супруга, что ее зовутъ Конституція, и что солдаты, какъ вѣрноподданные своего Государя, должны стоять за "конституцію" до послѣдней капли крови. Теперь кажется невѣроятнымъ, что декабристы возлагали свои упованія на такія продѣлки, но они дѣйствительно прибѣгали къ нимъ, плохо вѣря въ осуществимость своихъ замысловъ. Примѣру декабристовъ слѣдовала и крамола временъ Императора Александра II. Остановившись, подобно декабристамъ, на мысли о цареубійствѣ, революціонеры 60-хъ, 70-хъ и 80-хъ годовъ пустили въ ходъ политическія убійства и взрывы съ цѣлью обратить на себя общее вниманіе, раздуть свое значеніе и запугать верховную власть. Весьма естественно, что крамола не могла ни ограничить, ни упразднить Царской власти. Террористы убили благороднѣйшаго изъ Монарховъ, а Его кровь еще болѣе укрѣпила Русское Самодержавіе, ибо была кровью Мученика, пострадавшаго за Русскую землю. Ни систематическая ложь, ни безумная отвага политическихъ фанатиковъ не могутъ пошатнуть вѣкового зданія Русскаго Самодержавія. Возставать противъ него -- все равно, что стараться разбить лбомъ толстую каменную стѣну.
IX.
Враги Русскаго Самодержавія обыкновенно утверждаютъ, будто оно держится на грубой силѣ. Подъ грубою силой въ данномъ случаѣ подразумѣваются милліоны штыковъ. Но вѣдь штыки дѣйствуютъ не сами, а направляются людьми, которые имѣютъ свои представленія о добрѣ и злѣ, правдѣ и несправедливости, о народномъ благѣ и народныхъ нуждахъ. Русская армія плоть отъ плоти Россіи; она должна быть разсматриваема не иначе, какъ въ связи съ нею. Утверждать, будто Царская власть держится на силѣ -- значитъ морочить себя и другихъ. Русская земля никѣмъ не завоевана, она не находится подъ чужеземнымъ игомъ. Неограниченная монархія въ Россіи была бы необъяснима, если бы не опиралась на чисто-нравственные устои. Одинъ человѣкъ не могъ бы управлять милліонами, если бы эти милліоны не хотѣли ему подчиняться. Это ясно, какъ свѣтлый день.
Замѣчательно, что наши антимонархисты пускали въ ходъ противъ Русскаго Самодержавія и заговоры, и политическія убійства, и искусственно организованные бунты, но никто изъ нихъ не только не умѣлъ, но даже не пробовалъ доказать, что неограниченная монархія не нужна или вредна для Россіи. А между тѣмь, нѣтъ режима, который бы могъ устоять противъ правдивыхъ разоблаченій. Истина всегда и вездѣ торжествуетъ надъ ложью. Почему же наши антимонархисты, направлявшіе свои удары противъ Самодержавія, не подвергли его научной, безпощадной критикѣ и не поколебали такимъ образомъ его устойчивости? Противъ разрушительнаго дѣйствія мысли не можетъ устоять никакая неправда. Но въ томъ-то и дѣло, что неограниченная монархія въ Россіи можетъ выдержать самую строгую и придирчивую критику. Въ томъ-то и дѣло, что у насъ нѣтъ ни одного революціонера или конституціоналиста, который не сдѣлался бы убѣжденнымъ монархистомъ, еслибы далъ себѣ трудъ поработать надъ русскою исторіей и вникнуть въ русское государственное право.
Намъ можетъ-быть, скажутъ, что отсутствіе серіозныхъ сочиненій, направленныхъ противъ Русскаго Самодержавія, объясняется нашими цензурными условіями. Но развѣ нѣтъ типографій за границей? Развѣ у насъ не было подпольной печати? Но что же издавали наши эмигранты и революціонеры, желавшіе навязать Россіи парламентаризмъ и республиканскія учрежденія? Легковѣсныя брошюрки, прокламаціи да газетные листы, наполненные сплетнями и крѣпкими словами, -- вотъ и вся русская антимонархическая литература! А между тѣмъ, среди нашихъ эмигрантовъ встрѣчались и даровитые люди, и люди, обладавшіе хорошею научною подготовкой. Назовемъ хоть бы Герцена, Бакунина, Драгоманова, князя Крапоткина и т. д. Гдѣ же ихъ труды, которые могли бы убѣдить Россію, что ей можно существовать безъ неограниченной монархіи? Такихъ трудовъ нѣтъ и не было. Полярная Звѣзда и Колоколъ, эти столь популярныя въ свое время изданія знаменитаго Искандера, и все послѣдующіе журналы и газеты революціоннаго лагеря, всѣ эти Набаты, Впередъ и проч., и проч., не дали ничего, кромѣ сердитыхъ выходокъ противъ Русскаго Самодержавія. Какою ненавистью противъ царской власти проникнуты воспоминанія Герцена, изданныя подъ заглавіемъ Былое и Думы! Но вы не найдете въ этихъ воспоминаніяхъ ничего, кромѣ непровѣренныхъ разсказовъ объ императорѣ Николаѣ Павловичѣ, о которомъ Герценъ судилъ по наслышкѣ, хватая на лету всякій вздоръ. А между тѣмъ онъ обладалъ блестящимъ литературнымъ талантомъ и имѣлъ возможность подвергнуть Русское Самодержавіе строжайшей критикѣ, еслибы только такая критика имѣла логическое основаніе.