Среди поля хоромами высокими,
Что двумя ли столбами с перекладиной.
В поэтическом вымысле великого русского поэта, заставившего распевать про виселицу и грозный царский суд Пугачева и пугачевцев, обреченных виселице, обнаруживается глубокое понимание политического миросозерцания и настроения русского человека. Не нужно думать, что в этом вымысле есть что-нибудь произвольное или неправдоподобное. Песня "Не шуми, мати зеленая дубровушка" распевалась целым рядом разбойничьих поколений. Почему же ее не могли распевать и Емелька Пугачев с товарищами, на попойках которого, как видно из летописи Рычкова, зачастую пелись бурлацкие песни?
Итак, и "разбойничий люд", на который возлагал свои упования Нечаев, преклоняется перед русским самодержавием и чтит его так же, как и весь русский народ. В каторжных тюрьмах молятся за Государя так же усердно, как и во всей остальной России. Наш разбойничий люд, в сущности, столь же чужд нашим революционерам, как и весь народ, и если бы люди нечаевского пошиба откровенно и начистоту изложили перед ним свои антимонархические и антидинастические замыслы, "разбойничий люд", чего доброго, расправился бы весьма немилостиво со своими мнимыми единомышленниками. "Разбойничий люд", конечно, никогда не прочь произвести резню и грабежи и вволю потешиться в дни анархии, которая является результатом бесцельного и страшного взрыва слепых и грубых стихийных сил. Но русский "разбойничий люд" пригоден не для цели антимонархической революции, а для кровавых бунтов, не имеющих никакой определенной политической программы, для тех бунтов, о которых говорится в добавочной главе "Капитанской дочки": "Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный. Те, которые замышляют у нас невозможные перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердные, коим и своя шейка копейка, и чужая головушка полушка".
Под эти две категории подходят все наши революционеры, начиная с декабристов и кончая Желябовым, Рысаковым, Перовской и т. д. И все они путем горького опыта должны были прийти к заключению, что их цель -- ниспровержение или ограничение царской власти -- не может рассчитывать на сочувствие народных масс. Известно, к каким уверткам прибегали некоторые из декабристов, чтобы склонить солдат на свою сторону. Для того чтобы заставить их кричать: да здравствует конституция -- солдатам внушалось, что конституция -- жена Великого Князя Константина Павловича. Декабристы, родоначальники наших революционеров последней формации, потому именно и проиграли свое дело, что не встретили опоры в народе. В одном из наших старинных революционных стихотворений, принадлежащих, кажется, Рылееву, с горечью говорится:
Свободы гордой вдохновенье,
Тебя не чувствует народ!
Оно молчит, святое мщенье,
И на Царя не восстает.
. . . . . . . . . . . . .