В статье г. Персианова "Оценка вознаграждения за труд крестьянина в барщинном имении Тульской губернии" автор делает расчет, по которому оказывается, что крестьянин, наделенный на тягло 6 десятинами полевой земли, 1 1/2 десятины сенокоса и усадьбой в 1/2 дес, получает примерно валового дохода 71 руб. 20 коп., а за исключением того, что стоит обработка земли по наемным ценам -- 29-ти руб. 98-ми коп., остается чистой прибыли 41 руб. 22 коп., следовательно вознаграждение его землей составляет ровно половину действительной ценности его работы. Этот результат был бы поразителен, если бы из расчета г. Персианова не было видно, что он принял за норму господской запашки 2 1/4 десят. на тягло в каждом поле; мы не можем не усомниться, чтобы в большей части имений Тульской губернии действительно существовали такие огромные запашки, требующие по самому расчету автора 200 мужских и стольких же женских дней, а, по нашему мнению, едва ли не более, следовательно по меньшей мере 50 мужскими и 50 женскими днями более дозволенного законом.

"Журнал землевладельцев", No 8

Статья г. Кривцова "Мнение орловского и саратовского помещика" заключает в себе мысли автора по поводу некоторых §§ предложений г. министра внутренних дел начальникам губерний об открытии комитетов для улучшения быта крестьян; так, например, по поводу § 1, в котором сказано: "устройство крестьян должно быть произведено не вдруг, а постепенно, для того крестьяне должны быть в переходном состоянии", -- автор говорит, что "ни в каком случае не должно допускать крестьян к участию в составлении каких бы то ни было условий, ...так как от столкновения интересов по невежеству крестьян могут произойти разные неприятности и беспорядки". Но мы полагали, что по Своду законов только те дела считаются правильно веденными, в которых одинаково выслушивались обе стороны, и только те контракты признаются действительными, в которых условия не продиктованы одной стороной без согласия другой. Относительно натуральных повинностей, которыми крестьяне должны быть обложены за землю, автор находит, что прежнего порядка трехдневной работы не должно изменять, "и ограничивать никакими инвентариями, разве только для того, чтобы поравнять общие интересы, назначить в тягла всех без исключения крестьян и, заведя запашку по числу этих новых тягол (которых будет более прежнего по крайней мере в полтора раза), отделить половину земли для помещика с тем, чтобы из каждых двух тягол одно постоянно находилось на барщине, которая, таким образом, составит гораздо большее число рабочих дней, чем могло быть при прежнем порядке (заметить должно при этом, что говорит помещик многоземельной губернии Саратовской, где количество пашни большей частью ограничивается только числом рук), и сверх того еще предоставить помещику право требовать на 12 дней каждый год все тягла сгоном в уплату долга за усадьбы, который таким образом должен быть платим в течение 12 лет. Предоставляем читателям оценить мысли г. Кривцова.

Статья г. Кичеева "Мысли по крестьянскому делу" заключает в себе почти те же предположения. Автор сверх того признает справедливым обрабатывать господские и крестьянские поля сообща и урожай делить пополам, а в оброчных имениях меру крестьянской повинности предоставить определять помещикам с правом изменять ее при каждой ревизии и с тем, чтобы даже те из крестьян, которые уже выкупили свои усадьбы (выкуп предполагается отдельный по семьям), не имели права отказываться от лежащих на них повинностей, а за отказ облагались двойным оброком. Эти предположения, кроме ограничения права прибавлять оброк временем ревизий, ничем не разнятся от порядка, существующего при крепостном праве.

Статья г. Бэля "А что сделать с крестьянами нищим"?" начинается описанием состояния двух имений, доведенных до совершенного разорения: одно необдуманными нововведениями, бесполезными постройками и т. д., а другое постоянным выжиманием из него крайних возможных выгод всеми средствами, в числе которых была поголовная барщина по пяти дней в неделю с вычетом ненастных дней и наверстанием их в хорошую погоду. От положения самих имений автор переходит к нравственному состоянию крестьян, которые, по его мнению, так унижены и убиты духом, так сроднились со своей нищетой, что не только по бедности своей не имеют никакой возможности выкупить усадьбы или без постороннего пособия обзавестись всем нужным для успешного хозяйства, но даже и при оказании им помощи не способны употребить ее в пользу без учреждения над ними строжайшей опеки. В пример трудности, которую представляет улучшение состояния подобных крестьян, г. Бэль приводит одно небольшое имение в Московской губернии, которое после нескольких владельцев, разорявших его, наконец досталось благонамеренному человеку: несмотря на неусыпные труды и значительные пожертвования помещика, едва в десять лет удалось ему несколько улучшить состояние крестьян; а до тех пор все, что он давал им для поправки их хозяйства, пропивалось в Москве. В виде первого шага к улучшению состояния нищих крестьян и вознаграждения их за понесенные сверх законной меры труды автор предлагает отдать им усадьбы безвозмездно.

На это редактор "Журнала землевладельцев" в сделанной им выноске возражает, что хотя, конечно, помещик, посредством злоупотребления крепостного права доведший крестьян своих до нищенства, еще весьма немного вознаградит их, если отдаст им усадьбы даром, но сделать такое пожертвование обязательным невозможно по самой невозможности доказать, что разорение крестьян произошло именно от этого злоупотребления, а не от других причин; относительно же имений, переходивших в разные руки, -- доказать, что настоящий владелец расстроил имение, а не один из его предшественников; и если бы даже это было вполне доказано, то как разуверить соседних крестьян, что они не имеют права на такое же снисхождение?

Ответа на это возражение -- сознаемся с прискорбием -- мы не находим кроме того, который может быть найден в Своде законов, именно в тех статьях, которые говорят о превышении я злоупотреблении власти и о взысканиях за то. Но единственным средством к открытию истины могли бы быть показания соседей: можно ли ожидать от них беспристрастия? Нам кажется, что возможно, потому что было бы оскорбительно для помещиков предполагать в большинстве соседних помещиков расположение давать фальшивые показания; притом о фальшивых показаниях есть статьи в XV томе Свода законов. Не забудем также, что и соседние крестьяне также соседи. Притом могут быть свидетелями разные чиновники, купцы и разночинцы; в каждом уезде можно найти множество людей разного звания, хорошо знакомых с бытом окрестных деревень и хозяйством помещиков. А по закону достаточно показание двух свидетелей. Можно бы также спросить: как, -- не говоря уже о лицах, спокойно умерших, -- привлечь к ответственности тех, которые, выжав из крестьян последний сок (техническое выражение) и составив иногда таким образом значительные капиталы, продали выгодно имения, хотя и за несколько меньшую цену против благоустроенных и наслаждаются теперь плодом своих праведных трудов? На это в Своде законов также есть правила, которые были бы достаточны для большей части подобных случаев (о вознаграждении лица, потерпевшего убыток по взысканию с имущества, проданного ему другим и подвергшегося взысканию). А если бы некоторые немногие из лиц, продавших такие имущества, и могли ускользнуть от взыскания, то эти исключения не могли бы служить препятствием действию общего постановления: нет такого проступка, по которому некоторые виновные не успевали бы укрыться от действия закона. Надобно, впрочем, вообще сознаться, что еще не скоро могут быть излечены все язвы, нанесенные России крепостным состоянием. Но во всяком случае излечение самой глубокой между этими язвами--нравственного унижения крестьян, под гнетом нищеты потерявших сознание человеческого достоинства, -- должно ожидать от благотворного действия времени и новых, истинно человеческих отношений, в которые они будут поставлены, а не от предполагаемой г. Бэлем опеки, которая в глазах крестьян составила бы продолжение крепостного состояния, в то время как вокруг себя они видели бы других свободными. В высокой степени желательно было бы, чтобы нашлось средство подкрепить этих несчастных на пути к исправлению только действительным, хорошо рассчитанным пособием, а не опекой -- да и кому поручить эту опеку? Лучше предоставить их собственным силам, предполагая, конечно, что им была бы дана в ссуду с рассрочкой на известное число лет сумма, нужная на выкуп усадеб и необходимого количества полевой земли, так как мы и вообще считаем это единственным хорошим способом к прочному улучшению быта помещичьих крестьян. При этом выкупе владельцам разоренных имений, от которых отошли бы во владение крестьян разоренные также усадьбы и истощенные поля, могло бы быть назначено вознаграждение в меньшем против других помещиков размере, и, следовательно, крестьянам пришлось бы уплачивать меньшую сумму. Затем можно надеяться, что сначала опомнятся между ними самые энергические натуры и при свойственной русскому крестьянину практичности поймут, что положение их уже не безвыходно, а нашедши счастливый исход, покажут пример и подадут руку помощи остальным. Известно на практике, что иногда обогащение одного двора в деревне распространяло благодетельное влияние на целую общину, так что многие помещики нарочно не отпускали на волю семейство, могущее заплатить за себя значительный выкуп, чтобы с удалением его не иссяк источник выгодных занятий для остальных.

"Журнал землевладельцев", No 9

В этом номере, между прочим, находится статья г. Данилова "Практические замечания на статью "О новых условиях сельского быта", помещенную в февральской книжке "Современника". Не желая вдаваться в полемику, мы не станем в подробности разбирать опровержения, приводимые г. Даниловым против выраженных в помянутой статье мыслей, предоставив суждение об них читающей публике, а ограничимся тем, что бросим взгляд на самые главные из этих возражений.

Г. Данилов находит несправедливым мнение, что избранные дворянством в разные должности по местному управлению чиновники хотя и знали о происходящих в некоторых имениях вопиющих злоупотреблениях помещичьей власти, но большей частью не вступались, чтобы не восстановить против себя людей, от которых зависит их выбор и в зависимости от которых они находятся постоянно во все время отправления своих должностей. Автор говорит, что зависимость этих чиновников от избирателей с окончанием баллотирования их также оканчивается, -- вероятно, потому, что от избирателей не зависит сменять чиновников до окончания срока их службы. Сменять их, конечно, избиратели не могут, но перестанут посылать им почти окладные пособия птицей, маслом, овсом и пр., на которые низшие между выборными чиновниками привыкли также рассчитывать как на свое жалование, а потом ни за что не выберут в другой раз: последнее опасение, равно как " уверенность за беспристрастный разбор крестьянских жалоб быть поставленными на враждебную ногу не только с лицами, злоупотребляющими помещичьею властью, но и с большинством других дворян, которые по сословному самолюбию примут их сторону, и иметь вследствие того неприятности на следующих выборах, удерживало и многих предводителей. Такие объяснения мы сами неоднократно слышали от благонамеренных, но слабых характером людей, служащих по выборам.