Джулио Мазарини родился 14 июля 1602 г. в Пешине, маленьком абруццком городе, неподалеку от Фучинского озера. Отец его Пиэстро Мазарини был уроженец Сицилии и, как говорят, принял фамилию Мазарини по названию своего родного города Мадзары. Он поступил на службу к могущественному знатному роду Колонн и заведывал денежными делами его. Глава рода Филиппо Колонна женил его на своей крестнице Гортензии Буффалини, одаренной прекрасным характером и очень красивой наружностью. У них было два сына: Джулио и Микеле, и четыре дочери. Микеле, младший сын, поступил в доминиканский орден, искал должности генерала его, был назначен архиепископом Эсским, получил сан кардинала, был некоторое время вице-королем каталонским. Его честолюбие часто вводило в большие неприятности старшего брата Джулио. Из их сестер одна пошла в монахини, старшая вышла за Джироламо Мартиноцци, младшая -- за Лоренцо Манчини, одна из средних -- за Франческо Мути; некоторые из дочерей Лоренцо Манчини играли важные роли в интригах французского двора.
Мать дала заботливое воспитание старшему сыну. Джулио учился в римском коллегиуме, принадлежавшем иезуитам, отличался успехами. Но любовь к игре, господствующая страсть того времени, вовлекала его в безрассудные расходы. Он несколько раз переходил от богатства к нищете и, наконец, чтобы вырваться из этой беспорядочной жизни, решился покинуть Рим, поехал в Испанию камергером Джироламо Колонны, сына коннетабля неаполитанского, и оставался там три года. Вместе с Джироламо Колонной он учился в Алькальском университете, жил несколько времени в Мадриде, вполне ознакомился с испанскими обычаями, научился прекрасно говорить по-испански. Но в Мадриде снова увлекся страстью к игре и хотел жениться на дочери алькальского нотариуса, давшего ему денег на уплату долгов. Колонны, предвидевшие, что он составит себе блестящую карьеру, расстроили эту свадьбу и вызвали его в Рим. В насмешливых песнях, которые писались против Мазарини, когда он был первым министром, часто упоминается об этом любовном приключении Мазарини.
Возвратившись в Рим в 1622 г., Мазарини продолжал занятия каноническим правом и гражданскими законами, начатые в Алькале. Он слушал в Риме лекции знаменитого юриста Козимо Фридели и скоро получил степень доктора обоих прав (то есть, канонического права и римского права). Но ученые занятия не удовлетворяли его честолюбия. Он воспользовался первым случаем вступить на карьеру более деятельную. Это было около того времени, как началась война за Вальтеллину. Испанские и немецкие Габсбурги хотели овладеть этой долиной, чтоб иметь через нее удобное сообщение между своими немецкими и итальянскими владениями. Граубюнденцы 2, которым принадлежала она, призвали на помощь себе французов. Ни та, ни другая страна не приобрела решительных успехов, и помирились на том, что Вальтеллина, католическая земля, ненавидевшая владычество протестантов граубюнденцев, будет отдана под покровительство папы. Григорий XV 3 послал туда войско, в котором находился полк, сформированный одним из Колонн, князем Палестриной. Князь, навербовавший и содержавший этот полк на свой счет, сам командовал им. Джулио Мазарини получил роту в нем и таким образом из юриста превратился в капитана.
Он выказал большой ум и в этом походе. Папские генералы часто поручали ему переговоры с испанцами и с французами; он исполнял эти дела с большою дипломатической ловкостью. Генерал-комиссар папской армии Саккети оценил таланты Мазарини, стал покровителем его и брат генерал-комиссара, занимавший тоже важную должность, а вскоре после того сделавшийся кардиналом и легатом (папским наместником) в Феррарской области.
По окончании вальтеллинской войны Мазарини несколько времени жил у кардинала легата феррарского, потом возвратился в Рим и вошел в доверие у племянников нового папы Урбана VIII 4, принадлежавшего к фамилии Барберини. Старший из них, Франческо Барберини, был государственным секретарем (первым министром), второй, Антонио, более всех благоволивший к Мазарини, сделался впоследствии кардиналом, архиепископом рейнским и великим омоньером (grand aumônier) Франции (то есть, министром по ведомству церковного управления);- третий, Таддео, женился на Анне Колонна, дочери коннетабля неаполитанского, и сделался префектом римским. Когда началась манту-анская война, Мазарини был по просьбе Антонио Барберини причислен к посольству, которое Урбан VIII отправил с поручением примирить воюющих.
Герцогство мантуанское в 1627 г. перешло по праву наследства к французской фамилии Гонзаго Невер. Кроме мантуанской области, к герцогству принадлежал Монферрат, имевший своею столицею Казале. Франция поддерживала нового герцога мантуанского, которому угрожали государи австрийский, испанский и савойский. Государь австрийский Фердинанд II, Филипп IV, король испанский, и Карл Эммануэль, герцог савойский5, хотели захватить наследство прекратившейся старшей линии Гонзаг, герцогов ман-туанских. Должно было предвидеть войну. Урбан VIII желал предотвратить ее, и в этом состояло назначение посольства, к которому был причислен молодой Мазарини. Молодой дипломат выказал в переговорах с враждующими между собою правительствами большой талант и замечательную деятельность.
Целый год, с осени 1629 до конца октября 1630, он провел в разъездах, приезжал то в Мантую, то в Милан, то в Турин, ведя переговоры с Карлом Неверским, герцогом, мантуанским, с испанским главнокомандующим Спинолой 6, с герцогом савойским, с французским главнокомандующим маршалом де Креки, с императорскими главнокомандующими, добился, наконец, того, что заключено было перемирие, собрался конгресс. Герцог савойский расстроил переговоры своим коварством. Раздраженный им Ришелье повел большую армию в Савойю и 30 марта 1630 г. овладел Пиньеролем. Императорские войска осаждали между тем Мантую, испанцы -- Казале. Но переговоры продолжались. Мазарини переезжал из лагеря в лагерь. Проектами условий мира долго не удавалось ему примирить воюющих. Ни та, ни другая сторона не одерживала решительного успеха; на той и на другой были победы, были и неудачи. Французы в июле овладели маркграфством салуццким; императорские войска взяли 18 июля и разграбили Мантую. Карл-Эммануил, интриги которого много содействовали возникновению войны и мешали ее прекращению, умер 26-го числа того же месяца. Сын его Виктор-Амадей 7 казался расположенным к миру; но надобно было преодолеть недоверие к савойской политике, которое было одинаково сильно и у французского правительства, и у испанского, и у австрийского. Мазарини хлопотал неутомимо, непрерывно возобновлявшиеся затруднения не охлаждали его усердия исполнить поручение папы прекратить войну. Наконец он убедил уполномоченных воюющих держав подписать договор, удовлетворявший притязания каждой из них выйти из войны с честью для себя, и 26 октября, в ту минуту, когда французская и испанская армии, сошедшиеся под Казале, стояли в боевом порядке, ожидая сигнала начать сражение, Мазарини прискакал туда и бросился между ними с криком: "Мир! Мир!". Он подвергался опасности быть убитым выстрелами, но успел остановить сражение. Город Казале и его цитадель были отданы испанцами герцогу мантуанскому; обе армии, французская и испанская, очистили Монферрат.
Это дело принесло величайшую честь Мазарини; он стал с того времени важным лицом, 'был представителем папы при заключении керасковского трактата, окончательно и счастливо прекратившего войну за мантуанское наследство; два раза он ездил послом папы в Париж и каждый раз все больше приобретал благосклонность Людовика XIII и Ришелье 8. При его посредничестве был заключен Туринский договор между герцогом савойским и королем французским; по этому трактату, подписанному 5 июля 1632 г., окончательно остался за Францией Пиньероль, открывавший французским войскам путь в Италию. Эти дипломатические успехи ясно показали, какой карьере должен посвятить себя Мазарини. Он покинул военный мундир для духовной одежды и получил два канониката (две бенефиции, соединенные с должностью каноника, то есть члена кафедрального капитула),-- один при латеранском соборном храме Иоанна Предтечи, другой -- при Большой церкви богоматери.
Ему открылась перспектива {Здесь представляется вопрос: был ли Мазарини рукоположен в духовное звание? Современники полагали, что он не давал духовных (то есть по правилам католической церкви монашеских) обетов. Так, например, приведем отрывок из послания аббата Лаффема кардиналу Мазарини:
Vous êtes un grand cardinal,