Против этого могут возразить ссылкою на другой принцип распределения, принцип соперничества. Если ученый станет требовать за свое содействие слишком большую долю из продукта, его положение станет чрезмерно выгодно, множество людей устремится занять это положение, и взаимным соперничеством они понизят уровень своих требований, так что станет, наконец, предоставляться им ровно такая доля продукта, на какую имеют они основательное право. Если положить, что этот ответ удовлетворителен, все-таки мы уже видим, что принцип распределения по количеству труда оказался не обнимающим всех случаев и нуждающимся в пособии других принципов; следовательно, если когда и нам случится сказать, что основанием для распределения должен служить не один расчет количества труда, а нужно тут принимать в соображение и другие принципы, то мы уже не примем за серьезное возражение, когда нам возразят: принцип распределения по количеству труда совершенно достаточен. Он недостаточен и по господствующей теории, как она сама уже доказала нам; следовательно, вопрос идет не о том, нужны ли для распределения еще другие принципы в пособие принципу соразмерности с количеством труда, -- нужны, это уже обнаружено, -- а только о том, каковы эти другие принципы и в какой степени должно видоизменяться их влиянием действие принципа соразмерности доли из продукта с количеством труда, положенного на участие в производстве продукта.
Но об этих других принципах мы еще не говорим теперь и не скоро дойдем до них; теперь мы рассматриваем распределен ние продукта по количеству употребленного на продукт труда.
До сих пор мы видели, что можно по крайней мере определить лица, которым должна принадлежать доля из продукта за их участие в труде над продуктом. Бывают случаи другого рода.
{Мы знаем, что по мальтусову закону, когда при размножении населения становится нужно возделывать землю второго сорта, то открывается возможность употребить на землю первого сорта прибавочное количество труда, от которой продукт этой земли возрастает. Но этот прибавочный труд на земле первого сорта и весь труд на земле второго сорта будет уже не так производителен, как первоначальное количество труда на земле первого сорта. От этого возникает стеснение, и для его устранения возникает забота о земледельческих улучшениях, которыми увеличится общая производительность земледельческого труда. Мы не о том говорим, будет или не будет выигрыш от усовершенствований покрывать собою проигрыш -- зачеркнуто }.
В Англии существуют очень хорошие фабрики земледельческих орудий, благодаря которым продукта получается больше, чем получалось бы без них. Производители этих земледельческих орудий получают себе долю из земледельческого продукта. Но они ли одни должны получать долю из продукта за это усовершенствование? Развитию английского земледелия, открывшему возможность для существования таких фабрик, сильно помогло отменение хлебных законов. Отменению хлебных законов сильно содействовал Кобден28: не должен ли он получать некоторую долю из увеличившегося земледельческого продукта Англии? По принципу присвоения продукта трудившемуся, конечно, должен. Каким же образом будет выделяться ему доля из продукта? Конечно, она и не выделяется; но это бы еще ничего, что его право остается не удовлетворено. Мы доискались по крайней мере, что существует некоторое право у этого известного лица, называющегося Кобденом; хуже того другое обстоятельство: есть множество лиц, имеющих подобное ему право, но нельзя открыть, кто эти лица? Возможность успешного труда Кобдену и его товарищам доставлена трудами политико-экономов, приготовлявших английскую публику понимать Кобдена; трудами всяких вообще порядочных преподавателей, приготовлявших ее понимать этих политико-экономов; трудами всех вообще авторов порядочных серьезных книг, увеличивавших в английской публике расположение и способность заниматься дельными мыслями; трудами всех порядочных поэтов и беллетристов, пробуждавших в публике умственную жизнь, словом сказать, тысячи и десятки тысяч людей, имена которых никто и не связывает с именем Кобдена, оказываются помогавшими ему в его труде. Как вы их отберете из массы английского общества? Никто не отбирает их; но если бы все стали отыскивать их со всевозможным усердием для выдачи им надлежащей доли из той доли, которая не выдается и Кобдену, все-таки большая часть их осталась бы не отыскана. А если бы отыскались они, как стали бы вы распределять между ними долю продукта, которая по вашему принципу ведь должна же принадлежать им?
{Разумеется, мы только для курьеза выставили и проследили этот отдельный факт. Разумеется, над его парадоксальностию может потешаться каждый, кто еще не догадался о всеобщем факте, который отражается и на этом, как и на всяком другом случае какого бы то ни было улучшения в каком бы то ни было производительном процессе -- зачеркнуто }.
Прежде нам показалось, что есть случаи, в которых легко определить принадлежность предмета известному лицу или ряду известных лиц по принципу, нами разбираемому, а только бывают иные случай другого рода, когда отыскать эти лица нелегко. А теперь -- знаете ли, что выходит?-- Выходит, что всегда только одного второго этого рода бывают случаи, что никогда ни в каком случае не отыщешь, кому же должен принадлежать продукт по разбираемому нами принципу. Ведь, разумеется, мы только так для примера взяли Кобдена с отменением хлебных законов, а та же самая история повторяется со всяким другим случаем улучшения в каком бы то ни было производительном процессе. Да и в одних ли случаях улучшения? Нет, во всех без разбора случаях производства. Дело в том, что все стороны жизни связаны, что результаты всякого хорошего дела в какой бы то ни было отрасли жизни -- частной "ли общественной -- отражаются и в экономической деятельности увеличением продукта, как отражаются во всех иных сферах жизни хорошими последствиями, соответственными характеру каждой из них. Вы порядочный отец, вы не оставили вашего сына болваном, позаботились, чтобы он не вышел негодяем, от этого экономический продукт страны наверное будет больше, чем когда бы вы были дурным отцом. Вы имеете привычку разговаривать с людьми, как следует благовоспитанному человеку, -- не кричать, не ссориться без надобности, не расправляться своим судом; от этого опять экономический продукт страны увеличивается.
Так или не так? Если не так, то почему же вы говорите, что успешность экономического труда в стране бывает соразмерна степени ее просвещения, достоинству ее нравов и обычаев? А если так, то из чего же слагаются нравы страны, как не из отдельных поступков и привычек индивидуальных людей? А если так, то не должна ли приходиться на долю каждого за всякую хорошую привычку, за всякий порядочный <поступок> известная доля из продукта страны, как приходится каждому участвовавшему в произведении продукта?
Эта форма нашего рассуждения парадоксальна и отчасти даже нелепа. Но что же делать, в такой форме приходится рассуждать по способу, предлагаемому господствующею теориею для определения доли продукта, на какую имеет право тот или другой человек. "Считай, насколько участвовал А, насколько участвовал В в произведении продукта, и соразмерно тому определяй его долю в продукте". Я вполне принимаю это и говорю: "считайте же все поступки каждого отдельного лица в целой стране и считайте их за всю его жизнь, потому что каждый из них участвовал в составлении того содействия успешности труда над каждым данным продуктом, без которого и не было бы этого продукта".
Вы видите, что способ удовлетворения основательному праву выбран тут неудобоисполнимый, проще говоря нелепый. Атлантический океан, дающий Англии возможность торговать с Америкою, измеряется и изучается не тем способом, чтобы стараться перечерпать весь его ушатами и сосчитать их. На это есть другой способ: океан изучается и измеряется в общей своей массе без этих смешных претензий мерить все посудою, пригодною лишь для какой-нибудь пивоварни.