Дело в том, что кроме труда отдельных лиц, прямо или косвенно работавших над производством известного частного продукта, производству этого частного продукта содействовала вся национальная жизнь целой страны. Эта пачка иголок произведена не одним Джонсоном с его работниками и людьми, помогавшими ему и его работникам в этом деле, она выработана всей национальною жизнью целой Англии. И в какой пропорции считать долю этого национального участия в каждом частном продукте частных лиц? Пропорция тут количества бесконечного к количеству конечному. Как хотите высоко цените труд отдельного человека, -- его участие в продукте, над которым только он, повидимому, работал, бесконечно меньше того участия, какое принимало тут же всестороннее влияние всей национальной жизни. Она дала человеку и возможность вырасти и возможность стать способным к чему-нибудь, она приготовила ему и материал труда, и орудие для труда, и обстановку, нужную для труда, и технические знания, -- все, решительно все Если уже подводить счет отдельного лица с нациею, то ведь окажется, что и само это лицо -- не больше как продукт своей нации; а ведь вы говорите, что производитель имеет не то что какое-нибудь ограниченное право на долю пользования продуктом, -- нет, по-вашему, он имеет безграничное право собственности над продуктом. Может ли сказать горшок горшечнику: "Зачем ты сделал меня так и зачем ты поступаешь со мной так?" Тут нет никаких разговоров: отдельное лицо, что ты такое предо мной, нацией, создавшей тебя? Молчи и повинуйся, я безграничная повелительница твоя, я твоя собственница и собственница всего, что произвел или когда-нибудь можешь произвести ты.
Вот прямой вывод из принципа, что продукт безусловно должен принадлежать лицу, которому принадлежит труд над производством продукта. Если вы захотите подражать обыкновенной привычке приверженцев господствующей теории, во всем останавливающихся на половине пути, вы, подобно им, увидите в этом принципе только отрицание принадлежности продукта тем частным лицам, которые не трудились над производством продукта. С этой стороны принцип хорош, но и тут он неудовлетворителен. В нем нет нормы для распределения продукта между разными видами труда: он умеет только сосчитывать доли труда одного и того же рода, умеет только соразмерять доли работников, не способствовавших улучшению производства. Если же вы не имеете охоты урезывать смысл слов, вы найдете, что принцип безусловной принадлежности продукта труду скрывает в себе вывод, прямо противоположный обыкновенному мнению рутинных политико-экономов о значении этой идеи: принцип этот отрицает принадлежность продукта не только лицу, специально не участвовавшему в производстве, но и вообще отрицает принадлежность какого бы то ни было продукта какому бы то ни было индивидуальному лицу, в том числе и лицу, специально трудившемуся над производством. Права частных лиц по этому принципу сливаются и поглощаются в собирательном национальном праве. Начиная тем, что говорит "не трудившийся пусть не ест", принцип этот заканчивается словами: "да и трудившийся не имеет права есть".
Рутинные политико-экономы не очень сильны в логике и, конечно, не замечали, что оно выходит из их слов так. Но угодно ли видеть, что не только по нашему теоретическому анализу, а и на практике у них выходит действительно так? Извольте только припомнить, какие результаты выводят они сами относительно доли работника в продукте. Работник трудится над материалом, который произведен не его трудом; употребляет в работе орудия, произведенные также не его трудом; продовольствуется во время труда жилищем, одеждою, пищею и другими вещами, которые все произведены не его трудом; все эти участвовавшие в производстве продукта доли труда, принадлежащего не работнику, имеют право на долю из продукта, над производством которого трудится работник; сочтем их и сделаем раскладку. И вот, как сосчитают и сделают раскладку, оно всегда и оказывается, что если хлебопашцу не достается есть белый хлеб, ткачу иметь порядочную одежду, то оно так и следует тому быть. Да, "трудящийся пусть не ест".
Как разобрать эту путаницу? И хорош принцип как будто, а вдруг выходит дурен; и прилагается он как будто легко ко всему, и вдруг ровно ни к чему не прилагается или ко всему прилагается с каким-то отрицательным знаком: что за диво такое!
Диво это может повторяться над бесчисленным множеством всяких других подобных принципов, а подобие тут в чем будет состоять? Вот в чем. О чем вы говорите? О принадлежности продукта человеку. Стало быть, вы рассуждаете о человеке, не так ли? На каком же основании вы рассуждаете о том, как вам решить право или бесправие этого человека? На основании труда. Что же такое труд? Разве это весь человек? Нет, это лишь одна из функций или одно из качеств, или одно из направлений жизни человека. Попробуйте же теперь судить о целом человеке в каком-нибудь деле только по одному из признаков или качеств человека, хотя бы самому ближайшему к этому делу, и у вас всегда выйдет такая же нескладица. Возьмите, например, учительство или профессорство, какой тут специальный характер? Разумеется, знание, ученость. Попробуйте же поставить теперь абсолютным принципом суждений о правах человека на профессорство обширность знаний, в иных случаях у вас выйдет как следует, а в иных случаях выйдет вздор. Ну что, например, если человек имеет и бог знает сколько фактических сведений, но глуп,-- хороший ли выйдет из него профессор? и следует ли предпочитать его человеку посредственной учености, но умному. Ну, а разве не может ученейший человек быть косноязычен? Или возьмите другое дело, положим хоть ремесло носильщика. Что нужно носильщику? Нужна физическая сила. Вот и попробуйте судить по одному этому признаку о способности человека быть носильщиком. Разве не встречается, что человек здоровенный -- 20 пудов, пожалуй, поднимет, -- а одна нога у него деревянная, -- какой же он носильщик? А вопрос о способности человека к ремеслу носильщика кажется уж очень прост.
Вы видите, какая вещь должна подразумеваться во всех подобных случаях: должно подразумеваться ни больше, ни меньше как маленькое выражение: ceteris paribus -- "при равенстве" всех остальных условий или обстоятельств. Например, если по природным дарованиям, по способности к популярному изложению, по усердию к просимому званию и т. д. и т. д. два человека одинаково достойны быть профессорами, то достойнее из них тот, который ученее. Или: если по состоянию здоровья, по крепости ног и т. д. и т. д. два человека одинаково способны быть носильщиками, то способнее из них быть хорошим носильщиком тот, который имеет больше силы в поднятии тяжестей.
Правда ли, что такой способ рассуждения будет несколько порассудительнее, чем оценка прав человека в каком бы то "и было вопросе по одному признаку?
Если хотите, можно продолжать речь ученым тоном.
Во всех путных науках, -- вот уж и сбились было мы с ученого тона, но поправимся: во всех науках, дошедших до состояния, сколько-нибудь рационального, давно брошен метод классификации предметов по одному признаку, какова бы ни была важность этого признака, и везде признана необходимость принимать основанием для классификации совокупность всех признаков, подлежащих рассмотрению этой науки. {Например: очень важен тот признак, что млекопитающие ходят, а рыбы плавают, у млекопитающих есть ноги, а у рыб нет. Но ведь кит все-таки не причисляется к рыбам. Или, например, деревья отличаются от травы тем, что бывают гораздо -- зачеркнуто}. Точно такую же необходимость надобно признать и в экономической науке.
{Один ли тот признак человека рассматривается в ней, что один человек работает, а другой не работает. Нет; она говорит о богатстве или бедности, техническом искусстве -- зачеркнуто }.