Спросим же себя, что это за наука -- политическая экономия? О чем говорит она? Разве об одном производительном труде? Нет, наука, исключительно занимающаяся производительным трудом, нимало не похожа на политическую экономию, -- эта наука называется технологиею. Предмет политической экономии несравненно обширнее, она говорит об условиях материального благосостояния, насколько они связаны с трудом, или, пожалуй, хоть, по определению рутинных экономистов, -- об условиях народного богатства. Производительный труд лишь один из тех элементов, сочетание которых служит предметом ей. Зачем же судить о своих делах по одному этому признаку, а не по совокупности всех признаков, находимых ею в ее предмете?
А если так, то не следует ли, что и по вопросу о принадлежности продукта человеку она должна основывать свое решение не исключительно на одном признаке, как бы "и был он важен, и не следует ли ей выражаться, например, так:
Если по остальным условиям два лица находятся к известному продукту в одинаковом отношении, то предмет должен принадлежать лицу, трудом которого произведен.
Рутинные политико-экономы, пожалуй, и готовы были бы согласиться на такое решение вопроса, и попались бы в западню: думали бы они, что остаются при таком решении последователями Адама Смита, а были бы между тем уже кругом опутаны социалистическими, коммунистическими и другими ужасными бреднями. Но это крайне огорчило бы нас: за что губить людей наивных, следовательно, невинных. И вот мы предупредим их: остерегайтесь; под формою, обещающей такой сходный с вашим консерватизм, решение, приведенное нами, скрывает яд, смертоносный для всей вашей теории. Змия с этим ядом -- ничтожное словечко -- если -- "Если"! Да мало ли что может найтись в этом "если"! Например, что если окажется, что это "если" никогда не осуществится? Тогда ведь и вся теория принадлежности продукта и т. д. окажется не прилагающеюся ни к одному продукту.
Но шутки в сторону. Будем говорить опять серьезным и ученым тоном.
В науках, говорящих об устройстве человеческих дел, существует один высший коренной общий для всех них принцип. Этот принцип -- благо человека. Что хорошо для человека, то хорошо. Что дурно для человека, то дурно, -- кажется, это ясно и верно. В каждой частной науке принцип этот подвергается точнейшему определению, сообразно частному предмету частной науки. Например, педагогика -- наука о воспитании; воспитание состоит в развитии физических, умственных и нравственных сил человека; вот и нетрудно догадаться, каков верховный принцип педагогики: "все, что хорошо для развития физических, умственных и нравственных сил человека, то хорошо". И каждый свой вопрос педагогика подводит под этот принцип. У политической экономии другой предмет -- материальное благосостояние человека или, пожалуй, народное богатство. Каков же, судя по этому, должен быть коренной принцип ее? Разумеется, следующий: "хорошо все то, что хорошо для материального благосостояния человека" или, пожалуй, если вам нравится старинное определение, "для народного богатства".
<Правительственное влияние, кн. V>
Подобно всем другим сторонам человеческой жизни, экономическая деятельность состоит из дел двоякого рода: в одних преобладает индивидуальный, в других общественный интерес и характер. Экономическая теория возникла при таких обстоятельствах, что дела первого рода совершенно заслоняли для ее основателей ту сторону хозяйственной деятельности, в которой общественные надобности преобладают над индивидуальными побуждениями. В половине XVIII века даже и Англия, не говоря уже о других знакомых Адаму Смиту странах, была связана средневековою регламентациею. Стеснительность этого порядка была так чувствительна, что не замечалось никаких других надобностей, кроме потребности избавить отдельного человека от затруднений, налагавшихся на него регламентацией. Теперь, когда значительная часть этой задачи исполнена, стало заметно, что нужны отдельному человеку для благосостояния и другие условия, кроме формального отстранения регламентации. Наши статьи писаны в направлении, выставляющем на вид эти другие условия. Но теория, излагаемая Миллем, была составлена без внимания к ним.
Однакоже и при всем невнимании к ним всегда был так осязателен один частный их случай, что даже и ими был он замечен. Это случай -- существование власти, ограждающей экономическую деятельность от незаконного вмешательства частных лиц. Замечая необходимость правительства, Адам Смит и его последователи должны были определять потребную степень правительственного влияния на экономическую деятельность. Этим предметом занимается Милль в последней части своего трактата.
Мы назвали вопрос об экономической роли правительства только частным случаем более обширной сферы явлений, остальные случаи которой были оставлены без внимания основателями господствующей теории. В самом деле правительственная власть -- только одна из форм общественного действия, некоторые другие формы его даже имеют тот главный признак, которым обыкновенно отличают правительственную власть от остальных случаев коллективного действования.