"Скептицизм" Некрасова и Антоновича оказался не напрасным. 6 апреля 1861 г. министр народного просвещения Делянов получил от члена Общества пособия нуждающимся литераторам и ученым (Литературного фонда) А. В. Дружинина заявление о предполагаемых лекциях Чернышевского с приложением программы и французского перевода Милля и послал весь материал на заключение декану юридического факультета Петербургского университета профессору политической экономии Ив. Горлову. Факультет одобрил программу, о чем Горлов сообщил министру 18 апреля. Но министр не торопился, и лишь 23 июня попечителем С.-Петербургского учебного округа выдано было Чернышевскому "свидетельство" на разрешение прочесть лекции. Вот текст свидетельства:
"Сие дано магистру С.-Петербургского университета Чернышевскому в том, что на основании предложения г. управляющего министерством народного просвещения от 7 текущего июня за No 907 разрешается ему прочесть в пользу Общества для пособия нуждающимся литераторам и ученым четыре публичные лекции о политической экономии по Стюарту Миллю, согласно представленной программе. За попечителя И. Корнилов. Правитель канцелярии А. Ярославцев".
Лекции, конечно, не состоялись, так как слушатели, на которых рассчитывал Чернышевский, -- студенты и другая учащаяся молодежь, -- закончили свои занятия и разъехались из столицы.
Через год, 22 апреля 1862 г., Чернышевский обращается непосредственно к министру народного просвещения Головкину со следующим письмом:
"По желанию молодых людей, принявших на себя заведывание публичными курсами и предложивших мне чтение лекций по предмету политической экономии, имею честь всепокорнейше просить ваше превосходительство о разрешении мне читать означенные лекции на правах, принадлежащих моей ученой степени. При этом неизлишним считаю присовокупить, что на тех же правах уже разрешено мне чтение публичных лекций по тому же предмету в пользу общества для пособия нуждающимся литераторам. Вместо программы имею честь приложить курс политической экономии Милля, которого буду держаться в своем чтении. Магистр Н. Чернышевский. 22 апреля 1862 года".
На этот раз министр (Головнин) не тянул с ответом. На заявлении Чернышевского была наложена резолюция: "На основании пар. 6 положения 7 мая 1841 года о публичных лекциях в Петербурге я не могу согласиться на чтение лекций г. Чернышевским. Ст. Секр. Головнин".
В своем заявлении министру народного просвещения Чернышевский ссылается на "молодых людей", заведывающих "публичными курсами". Речь идет о лекциях, которые читались зимой 1861--1862 гг. в здании городской думы в связи с закрытием Петербургского университета по случаю студенческих волнений осенью 1861 г. По поводу этих лекций и предполагаемого участия в чтении Н. Г. Чернышевского Л. Ф. Пантелеев рассказал в своей книге "Из воспоминаний прошлого" следующее:
"В комитете также было решено обратиться к некоторым лицам, не принадлежавшим к числу профессоров Петербургского университета; были намечены: К. П. Победоносцев -- для судопроизводства, Чернышевский -- финансы (?), Лавров -- философия, Берви -- государственное право европейских держав, профессор Артиллерийской академии Годолин -- физика, И. М. Сеченов -- физиология. Все выразили согласие. Но вот в один прекрасный день К. П. Победоносцев дал знать комитету, что ввиду многочисленных занятий он не имеет свободного времени для чтения лекций. Так как комитет весьма желал иметь его в составе лекторов, то отрядил к нему депутацию: Неклюдова и меня. "Я очень занят", -- ответил К. П. "Но ведь ваши занятия все те же, что раньше были". -- "Это правда, но вот что я вам скажу: я не хочу читать в одной компании с Чернышевским; это -- шарлатан, гаер; если он не будет читать, то извольте, -- я готов". Неклюдов пытался было отстаивать Чернышевского, но К. П. стоял на своем. Комитет, выслушав наш отчет о свидании с К. П., конечно, скорее предпочел отказаться от удовольствия иметь его в числе лекторов, чем нанести уже приглашенному Чернышевскому ничем не оправдываемое оскорбление. Однако Чернышевскому не довелось читать: он не получил разрешения; по той же причине не состоялись лекции Лаврова, а Берви был арестован" ("Из воспоминаний прошлого", 1934, стр. 199 и сл.).
Чешихин-Ветринский сообщает, что последовавший вскоре после отказа Чернышевскому читать лекции срыв лекций в здании городской Думы находится в связи с этим отказом: "Отказ в чтении лекций Чернышевскому, вероятно, сыграл свою роль в этом демонстративном акте кружка радикальной молодежи".
Надо полагать, что официальный отказ Чернышевскому последовал не без воздействия реакционера Победоносцева и что к тому времени в правительственных кругах уже было решено арестовать Чернышевского. Арест его, как известно, последовал в июле того же 1862 г.