Первый источник ее тот самый, о котором шла речь выше: {Слова: Первый источник ее тот самый, о котором шла речь выше зачеркнуты.} самый простой, самый неразвитый человек понимает разницу между моральным значением правительства и откупа. Подчиняясь правительству, человек сознает, что эта власть основана на нравственном принципе, вытекает из потребностей общественной жизни, имеет своею коренною целью охранение национальных благ; это подчинение не противоречит совести, напротив, требуется ею; оно не уничтожает, а облагораживает человека, возвышает его в собственных глазах. Но требует ли, дозволяет {Слова: ли, дозволяет зачеркнуты.} ли совесть, чтобы я подчинялся частному корыстолюбию, вредному не для меня одного, а также и для всех моих сограждан? Нет, это противно совести {Слова: противно совести зачеркнуты.}, унизительно для моего нравственного достоинства {Дальнейшая фраза зачеркнута.}. Человек платил презрительною ненавистью тому, кто, пользуясь обстоятельствами, захватывает право унижать его; он ненавидит такого человека, как притеснителя, презирает его, как существо, недостойное уважения по безнравственности поступка: потому у всех народов ненависть к откупу соединена была с презрением {Последующий текст опускается. Он соответствует стр. 322, строка 30, стр. 323, строка 5 сн.}.
Стеснение государственной власти, нарушение единства и правильности в управлении через появление администрации откупа независимо от администрации правительства {Слова: Стеснение государственной власти, нарушение единства и правильности в управлении через появление администрации откупа независимо от администрации правительства зачеркнуты.}, истощение тех источников, на которых основываются доходы правительства и его могущества, взимание с народа суммы гораздо большей, нежели какая получается правительством, разрушение всех {Слово: всех зачеркнуто.} нравственных убеждений в народе, ослабление честного труда, возбуждение недовольства {Слова: возбуждение недовольства зачеркнуты.} -- вот неизбежные действия откупной системы вообще, каков бы ни был предмет откупа и как бы честны ни были его поступки в смысле формальной законности {Дальнейший текст опускается. Он соответствует стр. 324 (строки 4--17).}.
Притом что такое откуп? Постановление власти {Слова: что такое откуп? Постановление власти; зачеркнуты.}; откуп сам есть власть, он сам {Слова: есть власть, он сам зачеркнуты.} дает постановления, он выше их, он чувствует себя хозяином над обществом {Слова: он выше их, он чувствует себя хозяином над обществом зачеркнуты.}, и как хозяин считает себя вправе делать все, что хочет и может {Дальнейший текст опускается. Он соответствует стр. 324 (строки 19--40).}. Нам {Отсюда и до абзаца, начинающегося словами: Медики говорят, что чем хуже зачеркнуто.} нет нужды подробно говорить здесь о том, что самая администрация постоянно принуждена уступать желаниям откупа. Юридические рассказы, которых так много явилось в последнее время, довольно разъяснили этот факт. Не говоря уже о второстепенных лицах, даже губернатор, всемогущий в других случаях, не может отважиться на серьезную борьбу с откупом: при первой попытке такого рода он был бы низвергнут. Напрасно некоторые писатели слишком преувеличивают влияние подарков, имеющих вид почти правильного жалованья, выдаваемого откупом чиновничеству; напрасно думать, что эти подарки--главная причина подчиненности, в которой находится областная администрация относительно откупа. Мы знали губернаторов, которые не брали суммы, назначавшейся им от откупа: в провинциях таких губернаторов откупные дела шли точно таким же образом, как и в других местах, и губернаторы точно так же, как и другие, не дерзали полагать преград ни одному из тех правил откупного управления, которые называются злоупотреблением его. В пример мы припомним один случай, бывший на наших глазах. Город N. имеет до 70 000 жителей и принадлежит к небольшому числу самых оживленных пунктов нашей внутренней торговли. В нем постоянно находятся тысячи людей, приезжающих туда на короткое время по торговым делам. Читатель поймет, как много гостиниц и трактиров должно существовать в этом обширном городе. По непредвиденному случаю изменилась граница губернии, центром которой служит город N: два или три уезда отошли к соседней губернии. Этим до некоторой степени расстроились рассчеты откупщика, взявшего на содержание губернский город с его уездом. Число крестьян, приходящих в губернский город по тяжебным и административным делам, уменьшилось на пятую часть; на пятую часть уменьшилось также число народа, прибывающего в губернский город по случаю рекрутских наборов. Откуп вздумал вознаградить эту убыль несоразмерным возвышением в количестве и в цене вина, которое должны брать у него трактиры. Содержатели трактиров, разоряемые непомерным требованием, обратились к губернатору. Они говорили, что и прежде уже принуждены были брать, не помним, по 12 или 15 рублей за ведро, гораздо большее количество вина, нежели какое действительно распродавалось у них; что каждый месяц они приплачивали таким образом сотни и тысячи рублей откупу, возвращая ему по три рубля то самое вино, за которое платили ему по 12 или 15 рублей; что новые условия решительно невыносимы. Губернатор был тогда из таких, которые не берут откупного жалованья. Он видел справедливость жалобы трактирщиков; он старался убедить управляющего откупом оказать снисхождение содержателям трактиров. Управляющий не согласился. Губернатор сделал по принадлежности представление в защиту трактирщиков. Тем не менее, в ожидании решения, он должен был по требованию управляющего откупом закрыть трактиры, не соглашавшиеся на условия откупщика. Их содержатели, ободренные заступничеством губернатора, все, за исключением только двух, объявили, что будут ожидать решения, а до той поры не уступят. Что же? В огромном городе действительно все трактиры, кроме двух, были закрыты. Не умеем сказать год, или полтора года тянулось такое положение; но дело кончилось тем, что, разорившись, содержатели должны были исполнить требование откупа, а губернатор получил неприятность за свое ходатайство. Представляем экономистам сообразить, какое неудобство терпел город и насколько улучшилась нравственность людей, посещавших прежде трактиры, когда они принуждены были вместо трактиров посещать кабаки. Надобно притом заметить, что губернатор, человек безукоризненной честности, отличался страшною энергиею характера и имел в Петербурге чрезвычайно сильные связи. Читатель, не бывший в управляемой им провинции, не поверит примерам чрезвычайной отважности и силы его распоряжений. Он мог делать все, что хотел, но воспротивиться откупу, как видим, решительно не мог, хотя был совершенно прав в этом деле. После этого, скажите, действительно ли в содержании, какое платит откуп чиновничеству, заключается истинная причина постоянных побед откупа при столкновении со всеми другими интересами, истинная причина того послушного содействия, которое постоянно оказывается ему во всем областною администрациею? Нет, содержание, назначаемое чиновникам от откупа, дает им откуп не затем, чтобы подкупить их; он не нуждается в том, чтобы они были подкуплены; для него все равно, с охотою или без охоты вы будете исполнять его желания: во всяком случае вы будете исполнять их. Это содержание от откупа не причисляется к взяткам по суду общественного мнения; и действительно, оно не взятка, даваемая для того, чтобы чиновник поступил против закона, когда может поступить сто закону; нет, оно просто любезный подарок от богатого бедному, не от просителя правителю, а от господствующего подчиненному. Мы готовы объяснить это новым примером из истории того же губернатора, о котором сейчас рассказывали. Человек без состояния и притом человек одинокий, он проживал все свое жалованье без заботы о завтрашнем дне и, получив отставку, должен был занять у одного из своих знакомых несколько сот рублей на проезд в Петербург, где хотел жить, получая свою небольшую пенсию. Перед отъездом его к нему явился управляющий откупом и положил на стол 20 000 рублей, извиняясь, что не мог теперь же привезти других 20 000, которые будут высланы отставному губернатору в Петербург в самом непродолжительном времени. Отставной губернатор в совершенном изумлении смотрел на эти деньги и слушал эту речь. "Да, что такое это значит, объясните, наконец",-- сказал он.-- "Ваше превосходительство не изволили брать следовавшего вам содержания от нас. Таким образом за время вашего управления губерниею мы остались вам должны 40 000. Я теперь привез вам половину, другую буду иметь удовольствие прислать вам в самом непродолжительном времени".-- Это истинный факт. Отставной губернатор не взял и этих денег, но был чуть не до слез растроган таким, уже в полном смысле слова, бескорыстным исполнением обязанностей, принимаемых на себя откупом относительно областной администрации. В самом деле, зачем было бы теперь откупу давать взятку ему, отставному чиновнику, потерявшему решительно всякое влияние на дела, притом такому чиновнику, который во время своего управления никогда не имел наклонности оказывать откупу услуг и старался сколько мог препятствовать его злоупотреблениям? В этом случае прозаические отношения откупа к чиновникам возвысились до поэзии; но в поэзии выражается чистейшая сущность, сублимированная квинтэссенция житейских дел. Не от каждого откупщика можно ожидать рыцарски-самоотверженной деликатности, правилам которой остался верен откуп города N относительно отставного губернатора. Но трогательный поступок этого откупа может служить выражением сущности положения, в котором стоит откуп к чиновникам по предмету содержания, которое дает он.
Эти взятки вовсе не имеют целью купить содействие администрации. Оно без всяких взяток уже приобретено откупом. Это содержание имеет тот самый смысл, какой имеет целковый рубль, даваемый вами рассыльному, посланному к вам из какой-нибудь канцелярии с документами и книгою, для расписки в их получении. Рассыльный послан и обязан доставить вам книгу и документы. Хотя бы он и не надеялся получить, от вас вознаграждение за свой поход к вам, хотя бы и не хотел идти к вам, все-таки он пришел. Неужели вы купили эту услугу вашим рублем? Неужели этот рубль взятка? Нет, он действительно только благодарность за невольную услугу, полученную от человека недостаточного.
Мы говорим все это к тому, чтобы разъяснить истинную причину влияния откупа на администрацию. Она лежит не в. каких-нибудь полузаконных денежных сделках между откупом и чиновниками. Нет, она дается самою сущностью дела. Суммы, доставляемые откупу, служат главною статьею" бюджета, самым важным из всех его оснований. Интерес откупа по этому самому необходимо должен стоять в администрации выше всяких других интересов {Дальнейший текст опускается. Он соответствует стр. 324, строка 7 сн., стр. 326, строка 19.}.
Медики говорят, что чем хуже качество водки, тем более располагает она организм к тому, чтобы человек сделался пьяницею. Известно, что в Западной Европе не существует болезнь, называемая у нас запоем. Конечно, могут быть для нее какие-нибудь моральные особенности нашего общества, но несомненно то, что важнейшею причиною ее надобно полагать именно дурное качество нашей водки. Это крайняя степень развития гибельных действий разных примесей, которыми подправляет откуп вкус слишком рассыропленного вина, чтобы придать ему обманчивую жгучесть. Каковы {Отсюда и до слов: люди, знакомые по опыту зачеркнуто.} эти примеси для здоровья, можно судить по одной из них, для очень многих из наших провинций не составляющей секрета, -- в водку, страшно разбавленную водою, льют купоросное масло, -- и находятся люди, утверждающие, что эта примесь не вредна, -- вероятно, не вредна по сравнению с сулемою или мышьяком. Как бы то ни было, люди, знакомые по опыту с употреблением водки, свидетельствуют, что похмелье от вина, разбавленного водою и приправленного для вкуса разными жгучими веществами, гораздо тяжелее, нежели от хорошей водки, и что позыв снова налить себя водкою для погашения тоскливого жара, оставляемого прежним приемом, тем непреодолимее, чем хуже водка.
Но все эти вредные последствия злоупотреблений откупа, как ни тяжелы они и вообще для народного хозяйства, и для здоровья {Слово: здоровья зачеркнуто.} отдельных лиц, мы считаем еще маловажными по сравнению с самым страшным из всех злоупотреблений откупа, -- злоупотреблением, столь же неизбежно вытекающим из его сущности, как и все остальные, -- и рассыропление водки, и вредные {Слово: вредные зачеркнуто.} подмеси, и подавление земледелия и скотоводства, -- все это ничтожно по сравнению с прямою заботою откупа о развращении народа. Каждому известно, что если село было зажиточно, пока не существовал в нем кабак, оно неминуемо беднеет вслед за основанием в нем кабака. Отчего это? Неужели в самом деле только оттого, что явилось под руками у мужиков место продажи вина? Неужели сам по себе наш мужик так падок на пьянство, что при первой возможности начнет пить до тех пор, пока весь пропьется? Если так, почему же в юго-западных губерниях при вольной продаже водки и вольном винокурении было меньше пьянства, нежели в восточных и северных, где был откуп? Нет, дело разрешается, если вы первого встречного мужика или мещанина -опросите, что такое кабак. Кабак не просто лавка, в которой продается вино тому, кто приходит купить его, -- нет, кабак употребляет всю изобретательность соблазна и плутовства, чтобы стать притоном всех возможных пороков и мошенничества {Слово: и мошенничества зачеркнуто.}. Он не ограничивается продажею вина желающим, он всеми средствами заманивает покупать его и тех, которые сами по себе вовсе не имели этого желания, -- дело коммерческое, как же вы хотите иначе? Развитию {Отсюда и до конца фразы зачеркнуто.} других подобных коммерции мешает администрация, но над кабаком она бессильна. Это блаженный азиль всего того, что не может быть терпимо ни в каком другом месте, это {Отсюда и до слов: Он всеми средствами зачеркнуто.} вольная республика среди русского царства, не подлежащая власти русских законов. Власть русского правительства легче арестует беглого вора в Бразилии, нежели в кабаке. За его полуразвалившимися стенами прекращается действие всяких законов, кроме законов, предписанных выгодами откупа. Он всеми средствами заманивает {Слово: заманивает исправлено: зазывает} к пьянству каждого окольного жителя. Как усердно и любезно целовальник заманивает его к своей стойке посредством своих агентов! Ни наш незабвенный Излер, ни великий американец Барнум не превосходили любого целовальника изобретательностью в средствах заманивать {Слово: заманивать исправлено: завлекать.} к себе посетителей. Для посетителя кабак уже приготовил и общество обоего пола. Тут уже готовы ободрать новичка своим примером и просьбами несчастные инвалиды пьянства, -- кабак даром содержит, кормит и поит их, чтобы они своею беседою и помощью вели по надлежащему пути мужика, попавшего в этот вертеп. Тут есть и раздражающие вкус к вину закуски. Тут есть и женщины, какие нужны для развития пьянства, они также состоят в штате кабака, содержатся на его счет. У посетителя нет денег, чтобы окончательно напиться пьяну? Это не помета: кабак разменяет ему на вино любую вещь, какую угодно: кафтан, полушубок, рубашку, сапоги, лошадь, телегу, хлеб, баклагу с дегтем, привешенную под телегой, и все, что угодно, что бы ни лежало на телеге. Это {Отсюда и до слов: Этими приятностями и удобствами зачеркнуто.} строго воспрещено законом, но что за помеха кабаку закон русского правительства? Мы уже сказали, что кабак -- независимая от русского царства республика, признающая из всех властей земных и небесных одну власть откупщика, из всех законов, божеских и человеческих, подчиняющаяся одному закону выгоды откупщика. Этими приятностями и удобствами, доставляемыми обществу, не ограничивается благодетельная роль кабака. К чему бы существовали азили, если бы они не давали приюта людям, преследуемым злобою человеческою? Кабак верен этому высокому призванию. Он служит притоном всех {Слово: всех зачеркнуто.} воров и разбойников, которым заблагорассудится искать его гостеприимного крова. Он не выдаст никому своих доверчивых гостей: их невинность останется неприкосновенна под его бдительным охранением, под его мощным заступничеством {Слова: под его мощным заступничеством зачеркнуты.}. И те, более счастливые артисты, которые имеют притоны свои вне кабака, процветают только благодаря его участию в их отважном промысле. Индустрия упадает, если не находит сбыта своим продуктам; верный рынок -- важнейшее условие для ее преуспевания. Кабак подавляет земледелие -- неужели он не поймет обязанности своей вознаградить общество за потерю в одной отрасли деятельности поддержкою другой отрасли? Это было бы тупою неблагодарностью, а мы уже убедились, что {Слова: мы уже убедились, что зачеркнуты.} агенты откупа обязательны до великодушия. За вред, приносимый земледелию, кабак с лихвою вознаграждает нацию тою помощью, какую оказывает воровству. Краденая или приобретенная грабежом, убийством вещь всегда найдет верный сбыт в кабак: сюда, к нам, приятели, мы все у вас купим, за все заплатим наличными деньгами или водкою по вашему желанию. Этот род торговли развит до того, что берет во многих кабаках решительный перевес над официальным их промыслом, продажею водки. И они кабаки только по названию, а на деле -- исключительно биржи воровского промысла. Утешительным примером того, что конкуренция вовсе не так убийственна для соперников более счастливого торговца, как уверяют некоторые, служит то, что это особенно живое сосредоточение воровских вещей в некоторых кабаках нимало не препятствует очень деятельному ходу того же занятия и во всех других.
Совершенно {Отсюда и до абзаца, начинающегося словами. Да и на солнце есть пятна зачеркнуто.} ошибаются те, которые говорят, что откуп обкрадывает и грабит народ продажею по страшно дорогой цене страшно разбавленного водою, испорченного вредными примесями вина. Мы торжественнейшим образом протестуем против этого неосновательного мнения. Не следует называть воровством или грабежом ничего иного, кроме прямого, настоящего воровства в строгом смысле слова. Обман в цене и качестве продаваемого предмета не есть еще грабеж -- это только обман, плутовство. Потому мы думаем, что называть кабатчиков ворами за дурное качество и высокую дену водки значит клеветать на них. Клеветать -- дело гнусное.
Нам очень прискорбно, что эту, столь жаркую роль в защиту кабатчиков от клеветы мы должны заключить некоторою, впрочем, незначительною уступкою их противникам: кабатчики действительно могут быть названы ворами и грабителями, потому что занимаются воровством и грабежом в точном и подлинном смысле слова.
Да, и на солнце есть пятна, и в откупной системе есть не совершенно безукоризненные стороны, которых не может вполне одобрить строгий моралист.