ОТКУПНАЯ СИСТЕМА

К числу особенностей нашей литературы принадлежит какое-то особенное ее расположение к повальным припадкам накидываться вдруг, без всяких новых видимых причин, всеми силами на какой-нибудь предмет, который вчера был совершенно таков же, как ныне, и совершенно таким же останется завтра, а между тем ни вчера не занимал, ни завтра не будет занимать ни одной страницы печатной бумаги, а сегодня служит целью бесчисленных патетических рассуждений. Искони веков, от Рюрика до наших дней, богата была наша Русь взяточникам"; в 1856 году взятки вовсе не были ни безнравственнее, ни вреднее, чем в 1852 или 1851, или 1850. Скажите же, с какой стати было так свирепо набрасываться на то, о чем можно было до той поры так удобно молчать? Что за странные люди! Лет пятьдесят очень хладнокровно носили в груди так называемую на высоком языке страшную язву, и хоть бы кто-нибудь когда-нибудь слыхивал от нас об ней, -- и вдруг ни с того ни с сего начинаем с жаром бить себя по этой груди и кричать: "Ах, посмотрите, добрые люди, у нас тут глубокая язва!" {Дальнейший текст опускается. Он соответствует стр. 318 (строки-19--30) V тома ПСС Н. Г. Чернышевского (в дальнейшем указываются только страницы без ссылки на том).}

Что случилось со взятками года два тому назад, то же самое произошло на сих днях с откупами. Какой новый вред стали приносить с половины нынешнего лета откупа, мы не знаем, да и никто, кажется, не может сказать, чтобы ныне позволяли они себе какое-нибудь злоупотребление или налагали бы на страну какую-нибудь тяжесть, которой не налагали бы и два и три года, и двадцать и тридцать лет тому назад. На каком же основании вдруг так набросились мы "а откупа, с которыми так мирно и молчаливо уживались прежде?

Зато какою же неопределенностью порицаем {Слова: неопределенностью порицаем заменены: безграничностью порицаний.} и вознаграждаем мы себя за упущенное для порицания времени! {Дальнейший текст опускается. Он соответствует стр. 319 (строки 8--23).}

Действительно откупа -- вещь не очень прекрасная, вещь, защищать которую не решится ни один честный {Слова: ни один честный исправлены: ни один благонамеренный.} человек {Дальнейший текст опускается. Он соответствует стр. 319, строка 26, стр. 320, строка 13.}.

И {Весь этот абзац зачеркнут.} какие надежды на будущее могу я иметь, когда вижу, что общество, пользовавшееся услугами шулера, восстает против него только для того, чтобы иным способом еще усовершенствовать те удовольствия, какие прежде доставлял ему шулер? Если, например, я вижу, что какой-нибудь кум, державший прежде половину в игре шулера, мечтает теперь воспо0льзоваться всею выгодою, какую прежде делил с ним, и только ради этой надежды вооружается против него, я тут не вижу ни благородства, ни пользы для страны. Я вижу только с одной стороны тоже своекорыстие, тоже намерение эксплуатировать народные слабости, с другой стороны, легковерное самообольщение добродушных идеалистов, обманываемых словами {Дальнейший текст опускается. Он соответствует стр. 320 (строки 14--22).}.

Откупав защищать нельзя; действительно они вообще представляются самою {Слово самою зачеркнуто.} несовершенною формою взимания государственных налогов или пошлин. Коренное несоответствие этой формы с истинными основаниями государственного хозяйства заключается в том, что {Слова: Коренное несоответствие этой формы с истинными основа-лиями государственного хозяйства заключается в том, что зачеркнуты.} при системе откупов государство передает часть своих прав нескольким частным лицам. Из этого уже ясно, что откупною системою неизбежно устанавливается в государстве порядок дел, противный и выгодам государственной власти и благу народа. Что касается до государственной власти, она {Слова: Из этого уже ясно, что откупною системою неизбежно устанавливается в государстве порядок дел, противный и выгодам государственной власти и благу народа. Что касается до государственной власти, она исправлены: и чрез то отчасти.} лишается через откупа {Слова: чрез откупа зачеркнуты.} свободы своих действий, дозволяет {Отсюда и до конца фразы зачеркнуто.} появляться административному могуществу, действующему независимо от нее. Каково бы ни было подчинение откупщика местным властям по формальным условиям откупного контракта, откупщик все-таки имеет свой круг действия, в котором распоряжается он, а {Отсюда и до слов: интересы всегда связаны с выгодами общества зачеркнуто.} не государственная администрация. Таким образом в государстве является вместо одной две правительственные власти, -- царство в царстве. Пока существуют откупа, государство еще не вышло из периода тарханных грамот и средневековой неурядицы. Еще значительнее этого прямого урона косвенный вред, наносимый правительству действием откупной системы на общество. Каково бы ни было правительство, его интересы {Исправлено: интересы правительства.} всегда связаны с выгодами общества; оно всегда до известной степени сознает эту связь и больше или меньше всегда {Слова: больше или меньше всегда зачеркнуты.} заботится о национальном благе. Правительство не вчера начало, не завтра кончит свои сношения с обществом, оно считает себя вечным его спутником; потому собственная выгода заставляет {Вставлено: его.} щадить силы общества ныне, чтобы самому не остаться без средств, если истощить их. Совершенно не таково положение откупщика: до будущности общества ему нет никакого дела, он думает только о том, чтобы как можно больше собрать с общества ныне; завтра оно увидит себя разоренным и с этим обеднеет правительство -- какая нужда в том ростовщику? Он уже кончил свои счеты и знать ни о чем не хочет. Его девиз: "после меня хоть трава не расти". Поэтому система откупов неизбежно разоряет {Слова: неизбежно разоряет исправлены: расстраивает.} нацию, истощает те средства, которыми может располагать правительство -- результатом {Отсюда и до конца фразы зачеркнуто.} бедственного состояния общества является беспомощность правительства. Правительство -- это хозяин поместья; откупщик -- это чеченец, на несколько часов вторгающийся в поместье; можно представить себе, каково будет состояние хозяина после того, как поместье испытает набег чеченца. Нет, наше сравнение еще не полно: разорительный набег уничтожает только жатву и уже готовое богатство жителей, он не портит самой почвы, он не портит нравственных сил ее населения. Откуп делает и это. Мало того, что он стремится как можно скорее истощить материальные средства населения, вдобавок он разрушает моральный капитал, которым могли бы скоро быть восстановлены все потери. Каково бы ни было правительство, каковы бы ни были его стремления, все-таки {Слова: Каково бы ни было правительство, каковы бы ни были его стремления все таки исправлены: Для правительства.} деньги не составляют основного и единственного предмета его действий; они представляются ему только средством для достижения целей, например, для возвышения своего могущества среди других держав, для приобретения славы, для упрочения известной политической системы, для развития известных общественных учреждений, для поддержания известной законодательной и административной системы. Денежные соображения правительства вытекают из этих желаний и подчиняются им. Таким образом правительство по самой своей сущности никогда не ограничивает своих отношений к нации одними финансовыми видами. В его деятельности всегда есть другая более нравственная сторона, всегда есть некоторая степень заботливости {Слова: некоторая степень заботливости исправлены: заботливость.} о национальной чести, о нравственном благосостоянии нации, о справедливости и правосудии. Откуп совершенно чужд всех подобных отношений по самой своей натуре. Единственное основание его существования -- чисто денежное, единственная цель и забота его -- деньги и деньги. Самый дурной чиновник все-таки хотя сколько {Слово: сколько исправлено: сколько-нибудь.} помнит, что он представитель власти, поддерживающей благоустройство в обществе; как бы превратно ни понималось им это благоустройство, как бы бессовестно ни нарушались им эти обязанности, все-таки сознание о них дает ему в собственных глазах некоторое нравственное достоинство, и все-таки люди, подвергающиеся его решениям или распоряжениям, видят в нем представителя нравственной идеи,-- он может быть неверен ей, но она все-таки дает некоторую возвышенность его {Слово: его зачеркнуто.} характеру, его власти в их глазах: если будут падать упреки, они упадут на его личность, на личность тех, кто сделал дурной выбор, вручив власть недостойному {Слова: на личность тех, кто сделал дурной выбор, вручив власть недостойному зачеркнуты.}, но самым существованием той обязанности, которая лежит на нем, не возмущается общественная совесть; напротив, она признает нравственную сторону порученного ему дела. Совершенно не таково положение откупного агента: он сам знает, что он -- только орудие частного прибытка, и общество не признает за ним другого значения; оно не может находить в нем других прав, кроме прав эгоистического корыстолюбия, а этому принципу никто не подумает давать в своей совести прав на власть над обществом. Таким {Отсюда и до конца фразы зачеркнуто.} образом вручение власти принципу, который не имеет никаких прав на власть, который напротив должен быть предметом обуздания, преследования со стороны власти, которым возмущаются все идеи общественного благоустройства,-- такое вручение власти принципу, чуждому нравственности, прямо противоречит всякому нравственному чувству, и факт открытого присвоения власти этому принципу потрясает, разрушает все нравственные убеждения в обществе. Мы говорим пока еще вовсе не о злоупотреблениях, которые слишком легко возникают из откупной системы, -- хороша та вещь, в которой дурны только злоупотребления,-- нет, мы говорим теперь о самом принципе откупа. Предположим, что он безукоризненно держится своих законных обязательств, что он ведет свои дела с добросовестностью честнейшего из всех европейских негоциантов; предположим, что агенты его по своему личному характеру и поведению относительно народа -- образцовые примеры доброжелательности, мягкосердечия, прямодушия и всевозможной правоты, -- все-таки существование даже и такого откупа убийственно {Слово: убийственно заменено: тягостно} для нравственных убеждений нации, все-таки роль даже и таких агентов откупа прямо гибельна для общества, прямо возмутительна для общественного сознания, потому что все-таки откуп есть не что иное, по самой своей натуре, как олицетворение корыстолюбия, имеющего право владычествовать {Слова: имеющего права владычествовать исправлено: властвующего} надо мною во имя собственное свое, во имя корыстного расчета.

Легко {Весь этот абзац зачеркнут.} теперь понять, как должны отзываться неизбежные результаты такого отношения на нравственных силах народа, по самой своей натуре, мимо всяких своих злоупотреблений, откуп колеблет веру в господство правды и добра над общественною жизнью, внушает обществу мысль, что все -- трын-трава перед владычеством эгоистического корыстолюбия, а в этой мысли моральный источник всех пороков, всех зол. Честный труд ничтожен, любовь или доверие к человеку вздорны, корыстный расчет правит человеческими делами "падши, поклонись ему, сын человеческий", он не только терпим, он узаконен обществом: что же мне совеститься в своих средствах к достижению наслаждений в таком обществе? Какие бы вещи я ни делал, я не сделаю ничего такого, что не происходило бы из принципа, признанного, узаконенного этим обществом. Гуляй, душа! Люди -- пешки, нравственные принципы--предрассудок глупцов, не понимающих жизни. Таков вывод из самого существования откупа, то есть из облечения голого, открытого корыстолюбия нормальною властью над обществом.

Надобно ли говорить, какими следствиями в народном быте сопровождается падение нравственных принципов? Ослабление любви к труду, ослабление всякой честной энергии, развитие преступлений и пороков всякого рода -- вот эти следствия, слишком известные каждому. При {Отсюда и до конца абзаца зачеркнуто.} таком состоянии общества оскудевают все источники силы для самого правительства, и этот косвенный вред, приносимый ему откупом через расслабление и развращение народа, еще гораздо важнее того прямого вреда, который наносится раздроблением власти между правительством и откупом.

Каждое правительство знает это и при первой возможности освободиться от столь неудовлетворительной финансовой системы спешит освободиться от нее. Вред, наносимый откупною системою благосостоянию частных лиц, чувствуется ими еще живее и {Отсюда и до конца фразы зачеркнуто.} во всех странах, где существовали откупа, они были предметами народной ненависти.