Когда мы хотим похвалиться перед иностранцами, мы любим указывать на то преимущество, что у нас каждому доступны многие вещи, считающиеся диковинкою в Западной Европе, каждому давно известны понятия, с величайшим усилием недавно открытые европейскою наукою. Так, например, каждый у нас знает, что отмороженное ухо надобно оттирать снегом, а случись отморозить ухо какому-нибудь итальянцу, вероятно, и хороший доктор итальянский не тотчас придумает, что делать с такой бедой. Это убеждение в превосходстве нашей национальной опытности над понятиями и сведениями других народов сделалось непоколебимым у нас с той поры, как мы, вздумав ознакомиться с последними результатами науки по вопросу о физической вредности пьянства, прочли знаменитое сочинение шведского доктора Магнуса Гусса "Alcoholismus Chronicus" 1. В Западной Европе трактат Магнуса Гусса пользуется громадною славою между медиками. Они говорят, что Магнус Гусс открыл болезнь, до того времени неизвестную в науке. Он и сам того же мнения. Прочли мы эту книгу и увидели, что, кроме мудреных медицинских терминов, все в ней написанное давным-давно известно самому недалекому и безграмотному из русских мужиков. Некоторые главы в книге доктора Магнуса Гусса изумляют русского человека своею наивностью. Шведский доктор будто к мудреной и очень сомнительной задаче приступает, например, к решению вопроса, действительно ли пьяница теряет аппетит и, наконец, почти ничего не ест, -- ученый доктор думает, что сделал важное открытие, доказав это. Не менее проблематическим делом кажется ему вопрос: трясутся ли у пьяницы руки? У нас смешно и спрашивать о таких вещах. В самом деле, сколько бы ни говорили западные европейцы о том, что пьянство очень распространено в их землях, из каждого слова их видно, что они знакомы с этим предметом гораздо менее нас, что о пьянстве они имеют сравнительно с нами ровно столько же понятия, сколько о зимних морозах, об осетринной икре, валдайских колокольчиках и других местных наших продуктах, которые и в Западной Европе могут изредка встречаться, но так же мало составляют ее собственность, как ананасы, которых в ней родится и очень мало и очень вялого качества по сравнению с множеством и превосходством ананасов Бразилии и Вест-Индии. Не у западных европейцев узнавать яванцам, какой вкус имеют кокосы, не у западных европейцев узнавать нам, что такое пьянство. Но любопытно узнать, до каких понятий об этом предмете дошли они изучением в малом виде того явления, которое с тропическою роскошью растительности процветает под глазами у каждого из нас.
Вот существенные результаты исследований доктора Магнуса Гусса. Действие, производимое на организм неумеренным употреблением водки, совершенно подходит под все признаки отравления (intoxicatio); алкоголь принадлежит к тому же разряду вещей, как опиум, сулема и т. д. Вскрытие трупов людей, которые вели пьяную жизнь, обнаруживает, что алкоголь сократил их жизнь точно так же, как если бы они принимали мышьяк. Медленное отравление, прежде нежели прекращает жизнь, доводит организм до физического изнеможения, соединенного с идиотизмом и упадком нравственных сил. Расстройство организма имеет качество наследственности у людей, подверженных алкоголизму, как у людей, страдающих золотухою. Дети людей пьяных имеют или врожденную наклонность к пьянству, или страдают теми припадками, которые развились у их родителей. С каждым поколением эта наследственная болезнь усиливается, и если не успел умереть от отравления водкою предок, яд все-таки продолжает свое действие над потомками, пока прекратит род, страдающий за порок отца, деда или прадеда.
Алкоголизм развивается преимущественно вследствие употребления хлебного вина, и чем хуже качество водки, тем быстрее и гибельнее действует эта болезнь.
Заметим при этом, что доктору Гуссу мало известен один из самых злокачественных видов отравления водкою, -- он почти не знает и не упоминает о запое, столь обыкновенном у нас. Отчего происходит эта особенность, отравление водкою у нас: от особенно дурного качества нашей водки или от особенных условий нашего климата и быта, мы не хотим решать; несомненно доказывается этим видоизменением алкоголизма только то, что у нас чрезмерное употребление водки действует еще гибельнее, нежели в других странах.
Но и в Западной Европе зло, наносимое водкою организму населения, так велико, что доктор Морель в своем "Traité des Dégénérescences physiques, intellectuelles et morales de l'espèce humaine" (Paris, 1857)2 ставит водку на самое первое место между всеми причинами физического и нравственного искажения и упадка в западноевропейских племенах. Есть страны, в которых алкоголизм грозит уже в близком будущем сокрушить все государственные силы и истребить самые племена, составляющие эти государства, -- в Западной Европе эта опасность особенно грозит Швеции, и доктор Магнус Гусе в своем сочинении говорит о своем отечестве: "Дела дошли ныне до такого положения, что если не будут употреблены энергические средства против столь гибельной привычки, шведской нации грозят неисчислимые бедствия. Опасность, которой подвергается от алкоголизма нравственное и физическое здоровье скандинавского племени, -- опасность эта относится не к предположению о будущем: нет, она есть уже осязательное зло, изучаемое нами в страданиях настоящего поколения. Нам нет более возможности отступать перед принятием мер против этого зла, хотя бы эти меры были противны интересам многих. Лучше спасти себя во что бы то ни стало, нежели ждать времени, когда уже будет поздно".
Из другого сочинения доктора Магнуса Гусса "О пьянстве в Швеции" мы заимствуем следующие подробности о причинах распространения пьянства в Швеции. Отдельные примеры пьянства всегда бывали в Швеции, как и повсюду, и всегда возбуждали упреки и соболезнования проповедников и моралистов. Но народным бедствием стал этот порок, или эта болезнь только со времен Густава III3, когда шведское правительство вздумало сделать потребление водки источником государственных доходов и устроить эту часть на таких основаниях, чтобы она приносила как можно больше денег казне. Потом присоединилось к этому еще то соображение, что усиление винокурения полезно для земледелия: винокурни берут хлеб, которому без них, будто бы, не нашлось бы сбыта 4.
Водка может и должна быть одним из предметов налога или пошлины. Но в основании этого налога должна лежать мысль о том, чтобы не давалась потреблению водки привилегия перед другими предметами потребления, освобождение ее от пошлин. Трактиры, харчевни также подлежат подати. Но государство вовсе не думает заботиться об увеличении числа трактиров и харчевен для увеличения своих доходов с подати на них; оно облагает податью эти заведения, не совсем выгодные для государственного благосостояния, потому только, что они уже существуют в значительном числе и не могут быть искоренены; лучше было бы, если б их не было, но они есть и их не может не быть, потому не следует предоставлять им денежных выгод перед другими безвредными или полезными учреждениями подобного рода, -- перед гостиницами, табль-д отами, кухмистерскими столами. Вот первая цель налога на заведения или предметы потребления, невыгодные для народного блага: если б они были избавлены от налога, они пользовались бы преимуществом перед другими лучшими проявлениями экономического быта; они не должны пользоваться перед ними привилегией) и потому облагаются податью. Этого мало: находя тот или другой род общественных учреждений или привычек вредным для государственного благосостояния, государство хочет по возможности ослабить и уменьшить его; оно принимает для этого административные и полицейские меры; например, оно старается уменьшить азартную игру различными стеснениями и запрещениями. Но оно знает, что взиманием высокой пошлины или отдачею в монополию уменьшается потребление продукта, потому оно делает игральные карты своею монополиею и берет за них такую цену, которая не чувствительна при употреблении карт в коммерческих играх, но становится чувствительна высоким акцизом при азартной игре, требующей частой перемены карт.
Но совершенно противно было бы обеим этим целям, если бы государство стало смотреть на доходы, доставляемые пошлиною с вредных явлений народной жизни так, как смотрит на другие подати и пошлины; если бы, например, оно стало радоваться увеличению, положим, дохода от штрафов, уплачиваемых за разные проступки; еще более несообразно с условиями народного и государственного хозяйства было бы, если бы правительство стало поощрять к совершению этих проступков для того, чтобы увеличился доход его от штрафов. Всякая коммерческая сделка платит пошлину; правительство радуется увеличению доходности этих пошлин, потому что оно свидетельствует о возрастании экономической деятельности в нации; правительство всячески старается усилить экономическую деятельность потому, что этого требует народное благо, и в этом случае увеличение государственных доходов соответствует возвышению национального благосостояния.
Но было бы совершенно превратным воззрением, если бы государство радовалось увеличению потребления водки, как радуется оно увеличению потребления, например, соли; это было бы то же самое, что радоваться увеличению числа несостоятельных подрядчиков. Несостоятельный подрядчик платит неустойку, она поступает в государственный доход; но этот доход не есть последствие или признак усиления экономической деятельности, как доход с исправных коммерческих сделок: он вытекает из обеднения, если бы не разорился человек его платящий, он не заплатил бы этого дохода. Чем более возвышается сумма, поступающая в казну от дел убыточных для частных лиц, тем более беднеет нация и тем значительнее уменьшаются главные доходы самой казны, доставляемые не обеднением, а обогащением нации.
Как бы ни пышны были цифры, представляемые такими источниками доходов, как штрафы за проступки, пошлины с конкурсных дел, пошлины с национальных слабостей, государственные финансы не могут от них поправиться; напротив, чем выше цифра доходов этих, тем больший дефицит окажется в государственном бюджете. Не только забота о национальном благосостоянии, но и необходимость уравновесить доходы казны с ее расходами заставляют государство стремиться к уменьшению тех своих доходов, которые получаются от убытков частных хозяйств: только с уменьшением этих доходов от недочета раскрываются действительно обильные источники государственных доходов.