Прошло несколько дней;-- сколько, не знаю. Но по числу, выставленному Лачиновым на письме, я знаю, что это было 12 июля, когда брат, вернувшись поутру от Лачинова, пришел в мою комнату и начал говорить со мною таким тоном, как никогда.
-- Лиза, я не обращал на тебя внимания, потому что думал, что ты такая же, как все эти ваши Машеньки, Пашеньки, Ташеньки. А ты из наших. Сестра души моей! Скромница!
Брат стиснул меня так, что я задохнулась, и поцеловал.-- Он все знает! Лачинов все рассказал ему!
-- Скромница! Ты все молчала, но теперь я понял тебя! Я не умел прежде оценить тебя, но теперь ты друг мой на всю жизнь! У нас с тобою одна дорога!.. Он начал и начал о том, что родство по крови ничего не значит без духовного родства, что мы родня по духу;-- о положении женщин, о правах женщины,-- о прогрессе...
Я лишь наполовину понимала его, потому что он употреблял много мудреных слов, а я тогда еще не читала почти ничего, кроме романов, повестей, стихов;-- я не могла и следить со вниманием за его словами;-- что будет со мною?
-- Я услышал все это о тебе от Лачинова, продолжал брат, нагорячившись о прогрессе и свободе: -- где ты видела его? Он говорит, что ты необыкновенная девушка: ужасно хвалил тебя.-- Не стыдно ли тебе, что ты так зло нападала на него? Он расспрашивал о тебе; без него, я долго не понял бы тебя, потому что ты все молчишь. Где ты видела его?-- Я забыл спросить у него.
-- Я нигде не видела его,-- сказала я. -- Слава богу, он ничего не сказал ему!
-- Отчего ж он так заинтересовался тобою? Он хочет приехать к нам.
-- Гриша! Боже мой, приехать к нам!-- Проси его не делать этого!
-- Что это значит, Лиза? Неужели мы, он и я, ошиблись в тебе?