22 или 23 марта нам принесли повестку, что получено письмо с 1 500 рублей, на имя отца. Мы были удивлены. Неужели это прислал брат? Невозможно. Где он возьмет столько денег?-- Отец пошел за непонятною посылкою, сказав, что зайдет домой с почты,-- и не возвратился; пришел уже только к обеду, из своей палаты. -- "Что это за письмо? Какие это деньги?" спросила матушка за обедом. Отец сказал, что в повестке была ошибка: прислано 150, а не 1 500 рублей,-- и что это прислал Дроздов,-- наш знакомый, Аткарский уездный заседатель,-- просит отца заплатить его долг в лавку Новожилкина, и пожалуйста не забыть прислать расписку; этою прибавкою о расписке отец даже обижался. И правда: она была очень неделикатна.
Пришло 27 марта, день моего рождения. По обыкновению, Саша прибежала поздравить меня, когда я была еще в постели, и принесла подарок, приготовленный маменькою: кусок барежа на платье. Я пошла вниз, разливать чай. Мы кончили его. Я встала уйти к себе, одеться для приема подруг и их братьев, которые начнут приезжать с поздравлениями. "Постой, Лиза,-- сказал отец, подавая мне распечатанное письмо. -- Прочти это". -- Я взглянула: рука брата; я вскрикнула от удивления, прочитав первую строку. -- "Лиза,-- писал брат. -- Прошу тебя принять от меня в подарок 1 500 рублей; эти деньги совершенно не нужны мне". -- "Милые папенька и маменька,-- продолжал он. -- Я уверен, что вы одобрите мою мысль. Лизе нужно приданое. Когда подрастет Саша, у меня вероятно будут какие-нибудь средства. А теперь Саше еще только пятнадцать лет; о ней можно подумать после; пока следует думать только о Лизе". Потом, он прибавил, уже для всех нас, что получил эти деньги за роман, который напечатали в журнале; называл этот роман; мы уже читали его. Он был не очень хорош, но длинен. Брат жалел только о том, что уже не может скоро написать другого романа: истощил на первый всю кладовую своих впечатлений и наблюдений.
Только через восемь лет после того, в 1861 году, через три года после моего переселения в Петербург, я узнала, что и роман брата был такою же выдумкою, как присылка долга купцу Новожилкину от Дроздова: брат лишь читал корректуры этого романа; чтением корректур ограничивалась и вся его работа для журнала. Только в 1861 году, Гриша сказал мне истину: о деньгах то, чего не могла и подумать, о смерти Лачинова то, чего никто не подозревал в нашем городе. Лачинов умер не от вина: он ускорил свою смерть, приняв яд. Он отравил себя 4-го декабря (1852), а 2-го отправил к брату письмо, которое через восемь лет Гриша отдал мне.
Я не буду приводить здесь его начала: оно написано Лачиновым в тоне грубой насмешки над самим собою. Он советует брату помалчивать до поры, до времени о том, что говорится ему, как умному человеку; говорит, что его здоровье, давно ставшее дурным, сделалось теперь совершенно несносно; что он вздумал наконец полечиться; что медики сказали ему: если вы будете строго соблюдать гигиенические правила, не будете брать в рот капли вина, уедете в Алжирию, то ваша жизнь может продлиться на три, четыре года, и ваши страдания облегчатся. Но вы не можете вполне избавиться от них и на это время; а во всяком случае ваша смерть не за горами. "Вы всегда отдавали справедливость моей логике, Гриша,-- продолжал Лачинов. -- Я рассудил, что не стоит тянуть такого мерзкого существования; если вы обдумаете мой вывод с общею нам основательностью, вы согласитесь, что он очень рационален. Поэтому, государь мой, я решил хватить некоего зелья для сокращения пути до Леты, или так сказать, в некотором роде, реки забвения.
"Но вы, мой друг, не забудете меня. Я любил вас. И когда-нибудь, вы, люди другого поколения, станете снисходительнее к тем, которые загубили свою жизнь в эпоху безнадежной летаргии общества.
"Родных у меня нет, и нет человека, ближе вас. В последнее время, я старательно работал, потому что не хотел умереть с долгами, и когда перевел к себе все деньги, бывшие в обороте, оказалось, что за уплатою долгов остается 2 000 рублей лишних. Посылаю их вам. Вы исполните мою последнюю просьбу. Вы употребите часть денег на то, чтобы перейти в Петербург, чего давно хотелось вам, и устроиться в нем. Остальное, перешлите в подарок Лизавете Арсеньевне. Жаль, что мало. Но так тошно жить, что не хочется ждать, пока наша играющая братия будет опять при деньгах.
"Кстати, о Лизавете Арсеньевне. Пусть она узнает,-- после, когда это не возмутит ее жизнь,-- что я имел искреннюю привязанность к ней. Желаю ей встретить человека, который был бы достойнее ее, чем я. Когда мы встретились, я был утомлен жизнью, и сердце у меня было изношено. Ваш П. Л.
"P. S. В начале осени, я попробовал отстать от своего безобразия. Не мог: привык. Да и что было бы пользы? Здоровье уж никуда не годилось".
Слух о подарке, присланном от брата, наделал большого шуму в нашем кругу. Теперь я имела 2 500 рублей приданого. Между девицами нашего круга очень редки такие богатые невесты.
В начале мая или конце апреля, маменька пришла вечером в мою комнату. Это бывало не часто, лишь когда встречалось какое-нибудь особенное дело; ноги маменьки были уже не молодые, а лестница на мезонин крутая.