Пришла весна 1856 года, и я начала худеть и бледнеть уже не оттого, что нарочно изнуряла себя голодом. Теперь, я действительно была больна, в строгом смысле слова. Первый припадок физического страдания, пересиливший меня, был принят мною за падучую болезнь; и я не знаю, меньше или больше испугалась я, когда, справившись в своем лечебнике, увидела, что это не падучая болезнь, а истерика.
Но я молчала. Никто, ни мать, ни сестра не знали об этих припадках, пока пароксизмы не достигли такой силы, что однажды я совершенно потеряла сознание, когда они еще не спали. Прежде, мне удавалось днем сохранять память. На этот раз, не спасла меня предосторожность уходить к себе на мезонин, когда почувствовала приступ болезни: мои крики призвали всех.
Когда я опомнилась, наши ухаживали за мною в испуге;-- и Анна Ларионовна, и ее Варенька.
-- Лиза, так нельзя делать, мой друг,-- с нежным упреком сказала мне матушка, когда силы мои восстановились. --Я полагаю, что это не первый припадок с тобою. Он был слишком силен: видишь, Анна Ларионовна и Варенька услышали через двор, как ты стонала. Это не могло быть с первого раза. Непременно, ты чувствовала и прежде. Зачем же ты молчала, пренебрегала этим? Нехорошо.
Теперь, невозможно было сделать, чтобы не пригласили медика. Я стала лечиться. Пользы не было.
Тот медик, которого пригласил отец, не был отличным врачом. Но был человек честный, не самолюбивый. Увидевши, что моя болезнь не уступает ему, он сказал, что пригласит на помощь себе другого медика, который недавно приехал в наш город.
Мне было очень страшно видеть Левандовского: он лучше моего прежнего медика; что, если он поймет?-- Но страдания были слишком сильны; да матушка с отцом и не послушали бы.
На другое утро, мой прежний медик привез Левандовского.
Я увидела молодого человека, красивого, с изящными манерами,-- светского человека, а не медика.
Он сделал мне два-три пустые вопроса, даже и не пощупал пульс, и стал разговаривать о посторонних вещах. Потом, он сказал прежнему медику, что совершенно одобряет его метод лечения и не может предложить никаких других лекарств, кроме тех, которые я употребляю. Прибавивши ему что-то по-латыни, оа продолжал разговор со мною. -- Прежний медик, проводив его, просидел несколько минут с моею матерью.