-- Но его роман хорош,-- сказал Благодатский.
-- Никогда не стану верить вам. Я читала: страшная скука. Думала: не понимаю.
-- Чем бранить Благодатского, лучше досказывай,-- сказала сестра хозяйки.
-- Нельзя не бранить его, Леночка.-- Я сказала, как рассуждал ее брат. А она -- что ж оставалось ей?-- она думала, придет зима, поеду к родным; только не за тем, чтобы вернуться в Петербург. Мне уж недолго жить. Там, по крайней мере, нельзя мне будет мучиться тою мыслью, что могу спастись, если захочу. Это все же легче, когда нет и возможности иметь другие мысли, кроме тех, какие должно иметь, и когда чувствуешь, что погибаешь не от своей воли,-- И правда: там ей было бы не о ком думать и легче было бы умирать. А она видела, что ей надо ждать смерти. В тот раз, когда она лежала зиму после свадьбы сестры, с нею не бывало, чтобы расстройство доходило до этих припадков, которые похожи на летаргию,-- знаете, когда больная лежит как будто уснувши от хлороформа и не чувствует боли, хоть режьте, хоть жгите; как это называется, Благодатский?-- она сказывала, да я забыла.
-- Каталепсия.
-- Так. Прежде, даже и в самое время кризиса, у ней не бывало каталепсии, а теперь она еще ходила, не слегла, а уж бывала каталепсия. Что ж будет, когда в этот раз болезнь дойдет до полной силы? Понятно, тут нечего было ей надеяться, что перенесет. А пока припадок истерики доходил до этой каталепсии, сколько надобно выстрадать!-- Какова должна быть боль, чтобы довести до такого онеменения.
Разумеется грезы, как она их называет, не могли быть очень горячи при таком страдании. Они стали бывать у нее с лета, как она и сказала там, в конце; но, говорит она, они были слабы, если сравнить их с прежними, какие бывали перед свадьбой сестры; и сначала, с лета, до половины осени, усиливались понемножку, а потом стали ослабевать, между тем, как припадки делались все жесточе. Видно, что у нее, бедняжки, силы было уж очень мало. Куда тут гореть да пылать!-- не с чего.
Но,-- говорит она,-- чем меньше я становилась подвержена страстному чувству, тем больше думала о своем образе жизни; и уже совершенно хладнокровно, рассудительно. Не хотелось умирать. Но, говорит, все стыдилась того, что против воли жалею о жизни, что против воли мне хочется быть здоровою. Такая бедная она, все осуждала себя. Поэтому-то, главным образом, она и не хочет продолжать то, что начала писать; говорит: "пришлось бы писать эти мысли, а я боюсь, что они нехорошие". Если бы вы посмотрели на нее, Благодатский, она понравилась бы и вам. Вы знаете я терпеть не могу ученых дам или барышень. А она мне понравилась: простая.
-- Но вы будете знакомы с нею; познакомлюсь и я.
-- Должно быть, что буду. А, впрочем, не знаю: что мне с нею делать?-- слишком смирна. Положим, она мне нравится: но она не пара мне. Познакомьтесь вы сам: будете рассуждать о своих разных "вопросах", как вы их называете. Вот, когда допишете, повезите ей корректуры.