Заметим еще следующее обстоятельство. Старые плантаторские барыши упали; упали сильно. Понижение цен разорило людей, обремененных долгами, или распоряжавшихся земледельческими и мануфактурными операциями из Лондона через агентов. При всем том, свободная торговля не остановила сахарного производства ни на одно мгновение.
С 1840 года привоз вест-индского сахара в Соединенное королевство подвергался следующим изменениям:
В шестилетие перед установлением свободной торговли (1841--1846) было привезено -- 14 629 550 Центнер.
В следующие шесть лет (1847--1852) -- 17 918 362
В последующие шесть лет (1853--1858) -- 18 443 331
Мы видим, что цифра привоза постоянно росла. В первые шесть лет после освобождения торговли она поднялась на значительную цифру 3 288 812 центнеров. В вопросе, нами разбираемом, обстоятельство это имеет первостепенное значение. Оно безусловно, необходимо, неопровержимо доказывает две вещи: во-первых, что хотя прежние владельцы не могли извлекать выгод из сахарного производства, зато новые владельцы могли. Ясно, что количество сахара не увеличивалось бы так постоянно и быстро, если бы производители не находили в этом выгод. А если так, то, во-вторых, следует, что разорение прежних владельцев зависело от особенных причин -- от их долгов, отсутствия и т. д., а не от недостатка рук; потому что с этим недостатком новым владельцам приходилось бороться точно так же, как и старым. Нельзя допустить такую редкость и дороговизну рабочих рук, чтобы не было средств покрыть эту издержку ценою жатвы. Иначе тростника, конечно, и не производили бы.
Итак, мы утверждаем, что вест-индский кризис 1847 года был следствием упадка цен на сахар, заставшего порядок вещей уже совершенно гнилой. Но, может быть, при том же упадке цен и том же гнилом состоянии общества кризис разыгрался бы с меньшей силой, если бы невольничество не было уничтожено? Если бы плантаторы вполне пользовались невольничьим трудом, им, может быть, удалось бы победить эти затруднения? Если бы они не страдали недостатком рабочих рук, им, может быть, удалось бы устоять под порывами бури, разразившейся над ними со стольких сторон?
Как? Если при полном развитии невольничества и монополии плантаторы находились в "бедственном положении, ни с чем не сравнимом" и были принуждены "просить помощи парламента", то можно ли предполагать, что у них достало бы сил выдержать подобную бурю? Такая мысль была бы безумием. Гроза, разразившаяся над миром в 1847 году, во всяком случае разгромила бы плантаторов.
Обратимся теперь к докучливому вопросу о недостатке рабочих рук. Тут прежде всего должно вспомнить, что при освобождении негров известное количество труда необходимо должно было оставить сахарное производство. Во время существования невольничества женщины и мужчины работали вместе, толпами, и оба пола были принуждаемы почти к одинаковому количеству полевой работы. Пока матери были заняты таким образом, детей держали в особенного рода госпиталях, под надзором нянек. К счастью, эта система исчезла вместе с установлением свободы. С другой стороны, во время невольничества большинство рабочих ежедневно сгонялось на одну какую-нибудь работу. Освободившись, каждый выбрал себе ту, которую считал самой удобной и прибыльной. Если бы в результате оказалось меньше сахара, это нисколько не доказывало бы разорения Вест-Индии.
Затем справедливо, что в некоторых местностях, особенно по берегам гвианских рек, большие массы негров, потеряв сообщение с цивилизованным миром и найдя в охоте и рыбном промысле изобильные средства к жизни, впали в состояние бесполезного варварства. Говорят также, что в портовых городах можно встретить значительное число отвратительно-грязных лентяев, которые неприятно поражают случайного посетителя. Положим, что какой-нибудь путешественник при выходе на берег предлагает шиллинг черному господину в лохмотьях и просит его перенести свой чемодан. Черный господин поблагодарит "массу", но скажет, что "ему не нравится" эта работа. Путешественник принимает его за сумасшедшего и обращается к другому. Тот, после продолжительного соображения, отвечает, что он "готов на все для удовольствия массы"; он "надеется, что господь благословит массу и все его семейство" и что "масса скоро найдет человека, который исполнит его желание", но что он сам собирается вечером на похороны, чтобы "проводить своего умершего брата до могилы". Раздраженный путешественник, натурально, придет к заключению, что все негры -- ленивые негодяи, и, вернувшись домой, напишет пламенную тираду против них и филантропов.