Я. Как близко иногда подходит суеверие к истине!
Он. Продолжайте рассказ. Мне тяжело слышать, что вы заступаетесь за суеверие {Старо-лютеранские богословы, а тем более рационалисты, находили, что Лессинг отдает суеверию предпочтение перед просвещением, доказывая, что некоторые католические догматы, отвергнутые протестантством, принадлежали первобытной церкви (они сохранились в греческой церкви) и содержат в себе истины, более глубокие, нежели какие содержатся в догматах, которыми заменило протестантство. Например, Лессинг говорил это о том Догмате первобытной церкви, что христианская религия основана не на одной только библии, но с тем вместе и на предании церковном.}.
Я. Неохотно и с радостью, как друг покидает объятия друга, чтобы поспешить в объятия своей подруги, постепенно, но быстро, видимо разлучалась чистая душа Иоанна от столь же чистого, но изнемогавшего тела. Скоро его ученики едва могли носить его даже и в церковь.
И, однако же, Иоанну не хотелось пропустить ни одного собрания, и не пропускал он ни одного собрания паствы, не сказав назидания пастве, которой легче было бы лишиться насущного хлеба, нежели этого назидания.
Он. В котором, вероятно, часто недоставало искусственной обработки.
Я. А вы любите искусственную обработку? {Иронический намек на то, что протестантские богословы обрабатывали догматику по системе очень искусственной и, ставя в том величайшую заслугу, забывали оживить свои системы духом христианской любви.}
Он. Смотря по тому, какова она.
Я. Наверное, назидание Иоанна никогда не имело искусственной обработки потому, что оно все шло от сердца; потому, что оно всегда было просто и кратко {Опять намек на то, что не слишком верные духу первобытной церкви протестантские богословы, излагающие систему веры в громадных фолиантах, наполненных страшною ученостью, так делают вероучение доступным только для специальных ученых.} и с каждым днем становилось проще и короче, до того, что наконец сократилось в несколько слов.
Он. Каких же?
Я. "Милые дети мои, любите друг друга!"