Послѣ этого отвѣта преждевременнымъ критикамъ, т. е. "врагамъ печатнымъ и непечатнымъ", мы уже не имѣемъ права смотрѣть на романъ г. Писемскаго, какъ на рядъ фельетоновъ изъ общественной жизни. Сюда призывается вниманіе будущаго историка; здѣсь говорится, что авторъ имѣлъ высшую цѣль; что въ романѣ заключена вся ложь нашей эпохи, если не вся исторія ея. Здѣсь, во имя "здраваго смысла" и "яснаго предчувствія" -- двухъ орудій г. Писемскаго, требуются къ отвѣту поколѣнія 40--60-хъ годовъ; здѣсь, наконецъ, дѣлается вызовъ каждому желающему поднять перчатку, такого рода: "изобличите насъ, если мы наклеветали на дѣйствительность".
Имя г. Писемскаго, мѣсто, занимаемое имъ въ ряду нашихъ писателей, вопросы, имъ затронутые, поколѣнія, требуемыя къ суду -- все заставляетъ насъ остановиться на тѣхъ задачахъ, которыя задумалъ разрѣшить г. Писемскій, своимъ особеннымъ способомъ -- указаніемъ на зло.
Въ чемъ же это зло, намѣченное г. Писемскимъ и представленное имъ въ романѣ, въ образахъ яркихъ и всѣмъ доступныхъ? Оно перечислено въ томъ же послѣсловіи, которое мы привели выше.
1) въ нашемъ быту много грубости и чувственности.-- Истина неоспоримая.
2) "Такъ называемая образованная толпа" привыкла говорить фразы.-- Истина неоспоримая нетолько у насъ въ Россіи, но и вездѣ, гдѣ есть "такъ называемая образованная толпа".
3) Эта толпа привыкла или ничего не дѣлать, или дѣлать вздоръ.-- Истина опять неоспоримая по отношенію къ "такъ называемой" толпѣ.
4) "Наша толпа, не прислушиваясь къ нашей главной народной силѣ: здравому смыслу, кидается на первый фосфорическій свѣтъ, гдѣ бы и откуда ни мелькнулъ онъ, и дѣтски вѣритъ, что въ немъ вся сила и спасеніе." Опять неоспоримая истина для всѣхъ народовъ. Напримѣръ, французы, когда у нихъ заврется какой-нибудь писатель, говорятъ, что онъ опустилъ изъ виду здравый смыслъ, "эту главную черту французскаго народа." Когда какой-нибудь политикъ задумаетъ либеральныя измѣненія въ конституціи 1852-го года, Наполеонъ Ш непремѣнно скажетъ, что здравый смыслъ французской націи противится этимъ идеямъ. Я привелъ французовъ, какъ самый легкомысленный народъ, и онъ тоже гордится своимъ здравымъ смысломъ. Только вотъ что: при Наполеонѣ французскій народъ полагаетъ здравый смыслъ въ сенаторахъ имперіи; при Луи-Филиппѣ находилъ его въ министерствѣ Гизо; при реставраціи -- въ палатѣ перовъ, и т. д. Но здравый смыслъ никогда не переставалъ жить между французами. Что же сказать объ англичанахъ -- этомъ всесвѣтномъ здравомъ смыслѣ! о нѣмцахъ, этомъ воплощенномъ благоразуміи! Вездѣ есть, и даже больше чѣмъ у насъ, здравый смыслъ; вездѣ онъ различенъ, и потому весьма интересно было бы знать, что такое русскій здравый смыслъ, который долженъ судить и разбирать "фальшивый фосфорическій свѣтъ". Еще недавно у насъ, эманципація крестьянъ была фосфорическимъ свѣтомъ; она была этимъ свѣтомъ, напримѣръ, въ "Охотничьихъ Очеркахъ" Тургенева, а теперь уже превратилась въ здравый смыслъ, который имѣетъ твердую почву подъ собою, и такую твердую, что при нынѣшнихъ обстоятельствахъ, этимъ фосфорическимъ свѣтомъ спасаютъ отъ поляковъ нетолько Литву, Бѣлоруссію, Малороссію, но и самую Польшу, отъ односторонней польской же партіи!
Что же касается до втораго критеріума истины или лжи, рекомендуемаго г. Писемскимъ, до яснаго предчувствія того, что окажется дрянью и что не окажется дрянью, то считая этотъ способъ распознаванія событій чисто личнымъ у нашего автора, мы можемъ только отнестись къ нему съ уваженіемъ, но въ разборъ предчувствій, какъ дѣла чисто-личнаго, входить не станемъ.
Итакъ, повторяемъ слова г. Писемскаго: "пусть будущій историкъ со вниманіемъ и довѣріемъ прочтетъ это сказаніе; здѣсь представлена ему вѣрная, хотя и неполная картина нравовъ нашего времени, и если въ ней не отразилась вся Россія (!), то за то тщательно собрана вся ея ложь."
Какая "вся эта ложь" -- мы видѣли изъ четырехъ пунктовъ, выше нами приведенныхъ. Эту ложь мы не находимъ особенно рельефною. Напримѣръ, о томъ, что наше такъ называемое образованное большинство привыкло говорить фразы я изъ фразъ дѣлать вопросъ жизни и смерти -- этотъ вопросъ спеціально разработанъ въ одной изъ лучшихъ повѣстей г. Тургенева -- "Рудинѣ"; о томъ, что это большинство ничего не дѣлаетъ, или толчетъ воду -- объ этомъ даже есть безсмертное произведеніе -- "Мертвыя Души". О томъ, что въ нашемъ обществѣ много грубости и чувственности -- на эту тэму написалъ самъ же г. Писемскій всѣ свои прежніе романы и повѣсти, гдѣ эти свойства русской натуры являются во всей своей наготѣ и непривлекательности.