Мы не выставляем своих цифр за непременные и окончательные; мы просим только подумать, что при этих или близких к ним цифрах выкупа помещики оброчных имений не останутся в убытке, а помещики тех имений, где существовала господская запашка, будут иметь уж очень значительную выгоду.
Разумеется, мы говорим о тех помещиках, которые не злоупотребляли своей властью, не разоряли крестьян противозаконным увеличением барщины или такими оброками, от которых возмущались соседние честные помещики. Мы говорим о помещиках честных, совестливых, которые честным и рассудительным способом действий в губернских комитетах уже оказали и себе, и крестьянам, и государству великую услугу, доказав, что освобождение крестьян без земли невозможно.
Просим их подумать о величине выкупа так же рассудительно, как подумали они об освобождении с землею или без земли. Просим их подумать о том, есть ли для них надобность в таких страшных выкупах, какие определяются некоторыми софистами, рассчитывающими на остзейский манер?7 Есть ли честному помещику земледельческого имения надобность, оставляя у себя всю ту землю, которая составляла цену поместья, требовать с крестьян выкупа, который чуть ли не превышает всей цены поместья? Просим их подумать о том, останутся ли они в убытке, освободившись от долгов в кредитные учреждения и получив сверх того деньги, какие нужны для заведения хлебопашества с вольнонаемным трудом? Просим их также подумать о том, что при той величине выкупа, которую сами они по совести, вероятно, признают за безубыточную для себя, при этой величине выкупа от 70 до 90 рублей за душу очень легко произвести выкуп на таких основаниях, которыми национальное, чувство останется довольно. Просим их также подумать о том, признается ли национальным чувством хотя какой-нибудь выкуп? Русский народ состоит не из экономистов, он не читал Адама Смита. Но пусть честные люди прислушаются к голосу народа, и они узнают, что нация думает о выкупе. Хотите ли знать, что думает нация? Нация спорит о том, что должно быть с господскими полями и лугами: останутся ли они за помещиком или также отойдут к крестьянам? И заметьте, о выкупе не бывает в этих спорах и помина. Просим прислушаться к голосу наци" и проверить, правду ли мы говорим. При таком расположении национального чувства, что остается делать людям, которые желали бы, чтобы помещики получили выкуп не на бумаге только, а на самом деле? Остается думать о том, такова ли удовлетворительная для помещиков величина выкупа, чтобы этот выкуп был заплачен незаметно для крестьян, иначе сказать, такую ли величину имеет этот выкуп, чтобы он мог быть уплачен податью в 3 рубля, то есть теми рублями, которые составляют разницу между нынешнею казенною податью крепостных крестьян и тою, которою они по освобождении были бы обложены наравне с государственными крестьянами. Нам кажется, что выкуп такой величины безубыточен для помещиков оброчных имений и составляет огромный выигрыш для помещиков имений с господской запашкой. Просим подумать о такой величине выкупа, потешу что только она может быть примирена с национальным чувством. Мы говорим о национальном чувстве: почему не сказать и о науке? Почему не заметить, что она с своей стороны говорит то же самое, что говорит национальное чувство, хотя оно и не знает о "ей. Наш взгляд на юридическую величину выкупа не согласен с предубеждениями, которые всосаны многими из нас от крепостного права или, лучше сказать, от его злоупотреблений (потому что законное крепостное право, то право, которое может требовать себе вознаграждения по Своду законов, приводит к таким же соображениям, какие изложены у нас); но спросите у любого экономиста, французского, немецкого, английского, какого угодно: каждый скажет о размере юридического вознаграждения то же самое, что должны были сказать мы для ослабления фальшивых и непрактичных претензий, предъявляемых некоторыми. Свод законов, национальное чувство, политическая экономия -- все приводит к тому, что требовать выкупа едва ли выгодно и даже едва ли можно; но можно получить выкуп в таком размере, который допускается состоянием государственных финансов и национальным чувством. Этот размер мы старались определить. При выкупе от 70 до 90 рублей с души национальное чувство не будет возмущено; государство не потерпит расстройства; одна треть помещиков (помещики оброчных имений) останутся не в убытке; две другие трети помещиков (помещики имений с господской запашкой) будут иметь огромный выигрыш.
А если требовать выкупа в 150 рублей, народ изнеможет под такой тяжестью, и что тогда будет? Чего ждет теперь крестьянин? Он ждет воли. Чего ждет он от воли? Облегчения своей судьбе. Какое же почувствует он облегчение и поймет ли он волю, если его заставят платить оброк не меньше или даже больше нынешнего или заставят попрежнему ходить на барщину? Как поймет он такое освобождение? Он не поймет его, он почтет себя обманутым, -- и что тогда будет?
4. Должен ли выкуп земли быть произведен немедленно и обязательным образом?
Человек, привыкший рассуждать о житейских делах практическим образом, никак не может сам собою дойти до того, чтобы даже вообразить возможность этого вопроса. Его уму представляются только два способа освобождения: или крестьяне освобождаются без земли, и в таком случае нет надобности в самом термине "выкуп", -- если крестьяне, освобождаемые без земли, впоследствии приобретут ее, это будет обыкновенною покупкою, не имеющею никакой связи с делом освобождения в том самом смысле, как ныне какой-нибудь мещанин или купец покупает дом или сад у другого; если же крестьяне освобождаются с землею, этим самым уже говорится, что выкуп соединен с актом освобождения, и [так] как освобождение производится общею, обязательною мерою, то и переход земли должен быть одновременен с самым освобождением и иметь характер обязательности. Таково понятие людей практических. Только идеализм, чуждый реального взгляда на житейские дела и лишенный возможности практического осуществления, может обольщать средним решением, которое, говоря, что крестьяне освобождаются с землею, прибавляет: "но выкуп ее предоставляется добровольному соглашению и может быть отсрочен". Действительно, эта прибавка, в сущности, значит, что крестьяне освобождаются без земли.
Добровольное соглашение только тогда может быть добровольным, когда обе стороны находятся в полной независимости одна от другой. Положение крестьян, хотя и освобожденных, не таково относительно помещика. Во-первых, крестьян в уезде десятки тысяч, а помещиков -- только десятки или сотни; притом даже и эти немногочисленные продавцы привыкли уже сообразоваться (в своих действиях с двумя или тремя богатейшими из своих сотоварищей: каждому известно, что в целом уезде, а иногда и в нескольких уездах общество дворян следует обыкновенно руководству одной, двух, много трех фамилий. Крестьянам по их многочисленности и разрозненности нет возможности действовать таким же способом. Следовательно, при так называемых добровольных сделках по выкупу земли одна сторона пользовалась бы преимуществом монополии, то есть вместо свободной сделки было бы совершенное диктование условий выкупа одной стороной. Само собою разумеется, что условия диктовались бы самые невыгодные для желающих купить, и земля осталась бы в руках помещиков.
Говорят, что можно постановить какие-нибудь правила, которыми предотвращалось бы диктование выкупной цены, например определить высшую норму выкупа, взнос которого передавал бы землю крестьянам и без согласия помещика. Но постановить высшую норму -- значит определить цену очень высокую, по которой могли бы без убытка быть выкуплены лишь немногие участки земли, самые дорогие в данной местности. Действительная цена всех остальных участков была бы по необходимости гораздо ниже этой нормы, и они остались бы не выкуплены. Притом, как бы точны ни были правила, которыми определялись бы условия взноса денег по нормальной цене, все-таки невозможно будет в этих правилах предусмотреть всех мелочей и подробностей практического их применения, и всегда могут быть найдены предлоги и отговорки для уклонения от них, если осуществление выкупа будет поставлено частным делом между отдельным помещиком и крестьянами каждого села. Например, если деньги должны будут вноситься прямо в руки помещика, он просто может отказываться брать их, когда не согласен на выкуп, и Noместо выкупа возникнет просто тяжебное дело о том, действительно ли помещику предлагался такой выкуп, от которого не должен был он отказываться; само собою разумеется, что эта тяжба может длиться до бесконечности по обыкновенному порядку наших процессов. Если положено будет взносить выкуп в руки известного чиновника, он может также отказываться принять его: кому не известно, что в некоторых уездных казначействах иногда не соглашаются принимать у поселян денег, приносимых ими даже в уплату государственных податей, за своевременным взиманием которых так бдительно следит правительство? Гораздо легче отказаться чиновнику от приема денег, предназначенных для передачи частному лицу, когда само это лицо просит его не принимать денег. Посредством подобных проволочек выкуп может быть оттягиваем очень долго в случае несогласия на него помещика, а выигрыш времени решит весь ход дела. Имея время, можно и обрезать крестьянские участки и перенести их с одного места дачи на другое. Что тогда будут делать крестьяне? Жаловаться, начинать процессы? Но сколько лет будут тянуться, и скольких (денег стоить крестьянам процессы, и как будут решаться, если когда-нибудь подойдут к решению?
Кто знает состояние нашей администрации и нашего судопроизводства, тот очень хорошо понимает, что у нас решительно непрактичны такие идеальные гипотезы, как предположение добровольных соглашений о выкупе земли между помещиками и освобождаемыми их крестьянами. Такие гипотезы требуют от судопроизводства и администрации такого совершенства, какого мы еще не находим вокруг себя. Определять, что выкуп земли предоставляется добровольным сделкам, значило бы у нас определять, что крестьяне в результате увидят себя освобожденными без земли.
Само собою разумеется, что предположение предоставить выкуп земли добровольным сделкам могло возникнуть только вследствие сомнений о возможности безотлагательно произвести его обязательным образом. Но если величина выкупа будет принята справедливая, то произвести его обязательным образом будет очень легко. Мы подробно доказывали это в статье "Труден ли выкуп земли?", где предлагали к осуществлению его множество разных способов, из которых каждый был бы легок. Государство может принять или не принять на себя производство этой операции; она может быть произведена с помощью или без помощи внешнего займа и кредитных билетов,-- словом сказать, каковы бы ни были положение государственных финансов и финансовые планы правительства, все-таки легко найти способ обязательного выкупа, соответствующий характеру этих условий, легкий и быстрый.