Есть еще другое обстоятельство, гораздо более значительное в денежном отношении. Поместья более чем наполовину обременены долгами, между которыми важнейшую часть составляет долг в кредитные учреждения. Есть мнение, что в вознаграждение за уступку крестьянам нынешнего надела помещики должны быть вознаграждены перенесением части опекунского долга на освобождаемых крестьян. Многие расчетливые помещики полагают сами, что этого вознаграждения будет очень достаточно и никакого другого не нужно требовать помещикам. Но наука опять говорит, что долг по справедливости остается на том лице, которое воспользовалось для своей выгоды или своего удовольствия деньгами, полученными в долг. Если мы рассмотрим употребление ссуд, полученных помещиками из кредитных учреждений, мы найдем, что большая часть, две трети или больше, из этих денег пошли на удовлетворение личного расхода самих помещиков, желавших вести образ жизни, для которого недоставало их дохода; затем значительная часть была употреблена на покупку новых поместий или на основание промышленных заведений, то есть опять-таки в личную выгоду помещиков. Исключив эти две статьи из суммы долга, мы увидим, что едва ли одна пятнадцатая или много-много одна двенадцатая часть его была обращена на пособие крестьянам. По точному требованию науки только эта часть долга, которою воспользовались крестьяне, должна быть перенесена на них.

Но, говорят, если почти весь долг останется на той части поместья, которая собственно принадлежит помещику, а не крестьянам, эта господская половина не будет служить для кредитных учреждений достаточным обеспечением по долговому взысканию. Такое мнение неосновательно в отношении " землевладельческим поместьям, состоящим на барщине. Мы видели, что вся их ценность зависела исключительно от одной той части земли, которая оставалась в пользовании помещика, а земля, бывшая в крестьянском наделе, нимало не увеличивала собою ценности поместья; следовательно, если бы даже цена земли не поднялась по освобождении крестьян, часть поместья, остающаяся за владельцем при сохранении нынешнего надела, представляла бы залог столь же достаточный, как прежде все поместье. Следовательно, для обеспечения уплаты кредитным учреждениям вовсе нет нужды переносить долг на крестьян.

Представляется еще другое основание для такого переноса. Говорят, что при заведении нового хозяйства с наемной работой доходы помещиков на год или на два могут подвергнуться затруднениям от переходного состояния и что поэтому было бы тяжело для помещиков взносить уплату в кредитные учреждения в это время хлопотливых переделок по хозяйству. Беспристрастный человек едва ли признает много основательности в этом соображении. В большей части земледельческих губерний доходы помещика не только на два года, но и на один день не подвергнутся никакому расстройству или замедлению от переделки хозяйства; напротив, с первого же года дадут против прежнего излишек, если освобождение совершится хорошо. Впрочем, если бы и принять это соображение в полной его силе, оно вело бы вовсе не к тому заключению, какое делают из него произвольным образом. В чем сущность соображения? На два года доходы помещиков подвергаются некоторому замедлению от переделки хозяйства; в эти годы будет затруднительно делать взнос по долгам в кредитные учреждения. Теперь спрашивается: какая же льгота была бы совершенно достаточной для устранения этой трудности во всем ее предполагаемом размере? О чем говорит само возражение? О трудности уплаты за два года. Итак, если дастся помещикам два года полной льготы в уплате, вся трудность уже устранена, вся жалоба уже удовлетворена в полном своем размере. Как дать эту двухлетнюю льготу, зависит уже от состояния кредитных Учреждений. Если они могут выдержать отсрочку платежей на два года, не о чем и говорить. Если же не могут, то, пожалуй, можно наложить за эти два года взнос кредитным учреждениям на крестьян, хотя мы не видим, почему бы именно крестьяне должны были удовлетворять надобность кредитных учреждений по уплате такого займа, которым воспользовались не они. Наложить на них эту тяжесть мы соглашаемся только потому, что она по незначительности своего размера, вероятно, не возбудила бы споров. Сведем же теперь весь итог выкупа по тому поместью, которое служит для нас примером. Заметим при этом, что средняя величина опекунского долга составляет около 60 руб. на душу.

Пособия помещику на заведение хлебопашества с наемной платой по 4 рубля на десятину господских пахотных полей, всего 220 десятин -- 880 руб.

Одна двенадцатая часть займа помещика из кредитных учреждений, употребленная в пользу крестьян, то есть из 60 рублей с души 5 рублей, а со 100 душ -- 500 --

В пособие помещику два годичные взноса в кредитные учреждения, по 6 % с остальных 55 руб. долга, с души по 3 руб. 30 коп., за два года 6 руб. 60 коп., а со 100 душ -- 660 --

Итого -- 2 040 руб.

Вот весь итог выкупа, какой по нашему счету приходилось бы взять отчасти казне (660 рублей) с крестьян вместо помещика, отчасти помещику (1 380 рублей) с крестьян деревни, имеющей 100 душ и состоящей на барщине.

До сих пор мы говорили об имениях, состоящих на барщине. Теперь посмотрим на оброчные имения. В них доход получается помещиком не от собственного земледельческого хозяйства, а от прямой уплаты денег крестьянами; следовательно, и продажная ценность поместья возникает из капитализации денежных уплат, производимых крестьянами, а не из земледельческого дохода. Иначе сказать, основанием для определения выкупа должен служить оброк. Итак, мы должны рассмотреть юридическую сущность оброка. По закону оброк есть плата, взимаемая помещиком с крестьян за увольнение их от обязательного возделывания господских полей по три дня в неделю; иначе сказать, сущность оброчного положения состоит в том, что помещик передает крестьянам ту часть земли, какая могла бы остаться в собственном его пользовании за наделом крестьян землей по норме барщинных поместий, и берет с них сумму чистого дохода, приносимого этой собственно господской частью земли. Спрашивается теперь: чем должна определяться величина законного оброка? Величиной земледельческой прибыли с такого числа десятин, какое могли бы крестьяне обработать на господских полях. Какова же величина этого дохода? Крестьяне при барщине должны бы работать на себя такие же три дня, как и на барина; следовательно, величина дохода с господских полей никак не могла бы превышать половины того, что они получают от земледельческих работ, пользуясь всей землей и всеми днями. Итак, если при освобождении вся земля, находящаяся в даче оброчного поместья, остается по-нынешнему за крестьянами, то выкуп этого поместья должен определяться по следующей норме.

Во-первых, надобно определить, сколько земли могло бы оставаться для господской запашки за достаточным наделом земли крестьянам. Для этого надобно из всего пространства полей вычесть пространство, которое может быть обработано в 3 дня, составляющие собственность крестьян. Остаток покажет, какой размер могла бы иметь в том селе господская запашка. Положим, например, что тягло обрабатывает во все 6 дней по 4 десятины в поле, то есть, что в 3 дня, составляющие собственность крестьянина, тягло могло бы обработать 2 десятины; ясно, что остальные две десятины могли бы составлять господскую запашку. Мы взяли такой пример, когда земли у деревни вдоволь и крестьяне обрабатывают ее столько, на сколько у них сил хватит. В таком случае господская запашка могла бы иметь размер запашки, производимой в 3 дня, то есть могла бы составлять ровно половину всего количества земли, обрабатываемой в 6 дней. Если же земли недостаточно, то за вычетом пространства, которое должны бы обрабатывать крестьяне на себя в три дня, остаток будет, конечно, менее половины. Например, если вся запашка целых 6 дней составляет только 3 1/2 десятины на тягло, то за вычетом 2 десятин, приходящихся на 3 крестьянские дня, остается только 1 1/2 десятины.