Впрочем, мы до сих пор еще не объяснили именно того, что взялись объяснить,-- не объяснили смысла отрицательных величин в переводе их с арифметического языка на разговорный. Вот каков этот смысл. Человек, принимающий дело убыточное в своей законной форме, или нерасчетлив (и за нерасчетливость свою должен нести убытки), или намерен вести дело каким-нибудь другим путем мимо законного (следовательно, должен подвергнуться ответственности по закону).
Дело в том, что действительно оброк почти всегда есть превышение крепостного права; он есть пользование правом над личностью при таких обстоятельствах, которые противоречат основному характеру крепостного права.
Какие юридические последствия возникают из такого отношения, мы не хотим разбирать здесь; но читатель вообще заметит, что дело идет о ценностях, которых не знает и не признает закон. Если мы не ошибаемся, пользование ценностями, не имеющими законного существования, не может ожидать для себя благоприятных результатов в случае рассмотрения по закону.
[Юридическая сторона дела не благоприятствует выкупу оброчных поместий. Возвратимся к поместьям, находящимся на барщине. Выкуп для них мы нашли чрезвычайно малый; но каков бы он ни был, все-таки надобно вспомнить, что из статей, составляющих этот итог, только одна, и то самая малая, имеет юридическое основание. Это перевод на крестьян той части займа, которая была употреблена в пользу крестьян. Две другие статьи часто имеют характер пособия, оказываемого помещикам, могут являться только следствием доброжелательности, но вовсе не юридическою обязанностью.
В статье "Труден ли выкуп земли?" мы недаром говорили, что едва касались юридической стороны вопроса да и то с великой осторожностью. Теперь, когда мы вникли ib юридические основания крепостного права несколько глубже, мы увидели, что исчезают, как снег под солнцем, и те цифры выкупа, на которых мы останавливались тогда. Но не должно думать, чтобы и теперь юридическая сторона предмета была исчерпана нами. Свод законов -- такая вещь, про которую опасно и думать, когда дело идет о выкупе. Еще страшнее Полное собрание законов, в котором, не надобно забывать, сохраняют законную силу все те постановления, которые не были отменены последующими постановлениями. В Полном собрании законов могут найтись вещи, гораздо более сходные с национальным чувством, нежели те чуждые нашим законом основания, по которым многие желали определить выкуп. Если сличить Уложение с указами Петра I о вотчинах и поместьях и с жалованною грамотою дворянству, если сличить межевые инструкции прежних времен с основаниями генерального межевания, то оказываются вещи, довольно выгодные для казны и для крестьян. Но мы не хотим углубляться в эти подробности. Нам довольно и того вывода, который получен нами из фактов, известных каждому.]
В имениях, состоящих на барщине, ценность поместья определялась исключительно той частью поместья, которая оставалась в личном пользовании помещика. Земля, бывшая в крестьянском наделе, нимало не увеличивала продажной ценности имений; следовательно, с отделением крестьянской части от поместья ценность поместья не уменьшается.
От вознаграждения за право на личность помещики сами отказались и поступили справедливо, потому что в барщинных имениях это право было для них источником не выгод, а убытков.
В оброчных поместьях почти весь оброк или даже и весь оброк вытекал из нарушения законных оснований крепостного права.
Зачем мы делали этот вывод? Неужели затем, чтобы отказывать помещикам в вознаграждении? Вовсе нет. Мы хотели только показать, что юридических оснований для вознаграждения нет и что если идет о нем речь, то должна итти на основании государственной пользы и житейской справедливости.
Государственная польза требует, чтобы ни одно сословие не терпело напрасных убытков.