Но продолжаем читать программу.
"Далее, мы признаем и верим, что люди, создание божие, вообще добры. Мы --оптимисты. Но не доводим веры нашей в человеческую доброту до того, чтобы не признавать, что у отдельных лиц есть свои предрассудки, преувеличенное самолюбие и, быть может, коварные цели. Щадя, как следует, человеческое достоинство каждого отдельного лица, а тем больше народа, мы готовы беспощадно опровергать предрассудки и человеческие ошибки, где бы их ни встретили. Потому что мы хотим мира и тишины в нашей стране, а там их нет, где предрассудки.
Дальше, мы признаем и убеждены, что русскому (русинскому) народу нужно больше просвещения. Все силы нашего духа, все стремление ума и мыслей мы посвящаем добросовестно, бескорыстно, распространению народного образования. Но мы издаем политическую газету для более просвещенной части народа, потому наша деятельность тут есть и будет преимущественно посредническая. От почтенных наших корреспондентов, живущих большею частью No непосредственном сношении с народом, будет преимущественно зависеть то, чтобы придавать нашему "Слову" слог и язык, как можно более понятный народу". -- Все это так. Но должно смотреть, кто может, а кто никак не может быть надежным союзником в заботах о народном просвещении. Мы боимся, что некоторые из следующих статей львовского "Слова" внушены излишнею надеждою на такие общественные элементы, которые таи в каком случае не будут полезны для народного образования. Мы боимся также, что львовское "Слово" по старинным воспоминаниям смотрит слишком враждебно на другие силы, которые теперь искренно готовы содействовать развитию просвещения между русинами. Мы боимся, не отдается ли львовское "Слово" врагам русинского племени и не отталкивает ли от себя его нынешних союзников. Надобно смотреть на живые отношения и надобности каждой партии или народности, а не действовать по одному примеру предков, обстоятельства которых были совершенно иные. Продолжаем читать программу.
"Наконец, мы объявляем, что в многовековом международном {Надо понимать: межнациональном (то есть речь идет о споре между русинами и поляками).-- Ред. } споре, который открыто или не открыто ведется в нашей стране, названной Галициею по имени русского города3, в этом споре мы стоим решительно на стороне Руси" (русинской национальности). "Ничего иного не могут требовать от нас, русинов, и самые противники". Что русинская газета стоит за русинов, этому, конечно, так и должно быть. Но мы не находим политического такта в том, что редакция Львовского "Слова" спешит упоминать о международном споре в Галиции, как будто основывается именно для этого спора. Вопрос мог быть поставлен гораздо полезнейшим для русинского народа способом: имеет ли этот спор двух народностей в Галиции такую первостепенную важность, какая придается ему с одной стороны предрассудками (ведь львовское "Слово" хочет бороться против предрассудков!), а с другой стороны -- людьми, для которых выгодно раздувать в каждой части Австрийской империи вражду народностей, чтобы держать каждую народность в угнетении силою другой народности? Меттерниховская система вооружала венгров на кроатов и сербов, а сербов и кроатов на венгров. Для какой национальности было полезно то, что она поддалась тактике Меттерниха? Много ли выиграли, например, кроаты и австрийские сербы тем, что защищали австрийцев против венгров? Мы полагаем, что львовскому "Слову" следует внимательнее подумать об этом, чтобы не быть увлечену к способу действий, который может нанесть очень много вреда нерусинскому населению Галиции, но ровно столько же повредил бы и русинскому племени. Следовало бы "Слову" повнимательнее подумать также, надобно ли считать за спор между национальностями тот спор, в который оно бросается с такой готовностью, и который понимает оно как спор национальностей? Очень может быть, что при точнейшем рассмотрении живых отношений львовское "Слово" увидело бы в основании дела вопрос, совершенно чуждый племенному вопросу,-- вопрос сословный. Очень может быть, что оно увидело бы и на той, и на другой стороне и русинов, и поляков,-- людей разного племени, но одинакового общественного положения. Мы не полагаем, чтобы польский мужик был враждебен облегчению повинностей и вообще быта русинских поселян. Мы не полагаем, чтобы чувства землевладельца русинского племени по этому делу много отличались от чувств польских землевладельцев. Если мы не ошибаемся, корень галицийского спора находится в сословных, а не в племенных отношениях. И если мы не ошибаемся, та сословная партия, которая представляется львовскому "Слову" враждебной к русинской национальности, не имеет собственно к этой национальности ровно никакой вражды, а по сословному вопросу расположена теперь эта партия к чрезвычайно большим уступкам в пользу поселян как польского, точно так же и русинского племени. Вот об этом-то и не мешало бы подумать львовскому "Слову". Быть может, уступки, на которые искренно готовы люди, кажущиеся ему врагами,-- быть может, эти уступки так велики, что совершенно удовлетворили бы русинских поселян; а во всяком случае, несомненно то, что уступки эти гораздо больше и гораздо вернее всего, что могут получить русинские поселяне от австрийцев. Впрочем, мы еще будем иметь надобность возвратиться к этому основному галицийскому вопросу по поводу следующих статей "Слова".
Мы перевели программу Львовского "Слова" вполне, кроме только последних строк ее, относящихся к условиям подписки и т. п. За программою следует статья, напечатанная с такою же широкою расставкою строк, как и самая программа: внешний вид показывает, что эта вторая статья -- тоже капитальная, руководящая статья.
[Вот она.
День святого Григория Богослова текущего года показал новорожденное дитя наше, русинское "Слово", нашей матери Руси (русинской Галиции. Первый нумер львовского "Слова" действительно вышел 25 января, в день святого Григория Богослова).
В этом обстоятельстве так много для нас приятных, очаровательных чувств и мыслей, что пусть никто нас не осудит, если мы с некоторою гордостью скажем, что рождение нашего дитяти было очень счастливо (почему же это так? Что такое за особенный для русинского племени день -- 25 число января, память св. Григория Богослова? Разве св. Григорий Богослов патрон русинов, как св. Марк -- патрон венециан?-- Нет, дело относится не к св. Григорию Богослову, а к -- но читайте дальше, сами увидите, к кому):
Добрый пастырь великого галицко-русского стада совершает ныне светлый праздник своего тезоименитства; благочестивая русинская страна воссылает к небесам искреннейшие молитвы о многолетии пастыря-любимца; -- как же приятно новорожденному дитяти явиться в скромных хатах русинских в такой день, в день всенародного ликования и молитвы I
Прими, добрый наш народ, новорожденного этого искренно русским сердцем, проси ему хорошего роста, доброго счастья и чистой души в своих молитвах у бога! Молитвы православных доходят до господа, и он, который в начале бе слово, разверзет уста наши, и русины услышат свое слово.