Археология потеряла одного из основательнейших и знаменитейших своих деятелей: умер на 65 году жизни Рауль Рошетт, член и непременный секретарь Парижской академии наук, первый из современных французских археологов. Вот его краткая биография. Дезире-Рауль Рошетт родился в 1789 году; в 1811 году, 22 лет, он был уж профессором истории в тогдашнем Императорском лицее; ученая слава его прочно утвердилась около этого же времени; в 1813 году получило в рукописи премию от института, а в 1815 году появилось в печати его прекрасное сочинение: "Histoire critique de l'établissement des colonies grecques" ("Критическая история учреждения греческих колоний"); столь же знаменито и особенно для нас интересно его сочинение: "Antiquités grecques du Bosphore Cimmérien" ("Греческие древности Босфора Киммерийского"). Из других сочинений его назовем "Записки о греческих, римских и этрусских древностях", "Курс археологии", несколько сочинений о греческих рисунках. Его заслуги в науке чрезвычайно высоко ценятся его соотечественниками, ставящими его наряду с Нибуром -- это преувеличение, но действительно Рауль Рошетт был очень замечательным археологом. Произнося, как секретарь Академии, бесчисленное множество похвальных речей своим сочленам, Рауль Рошетт слишком живо чувствовал всю внутреннюю пустоту этого обычая и потому изъявил желание, чтоб ему, как члену Академии des Inscriptions, не говорили похвальной речи.
При скудости археологических открытий тем приятнее нам представить извлечение из записки г. Гревинга (Grewingk) "О рисунках, начерченных на гранитной скале у восточного берега Онежского озера" ("Über die in Granit geritzten Bildergruppen am Ostufer des Onega-Sees), читанной в заседании Историко-филологического отделения императорской С.-Петербургской академии наук и напечатанной в NoNo 271 и 272 "Известий" историко-филологического отделения 6.
"В 1848 году, во время геогностичеокого путешествия по Олонецкой и Архангельской губерниям, я нашел на восточном берегу Онежского озера гранитную скалу с вырезанными на ней рисунками, неизвестными еще ученым. Я упоминал о них в записке о своем путешествии, помещенной в "Известиях" Физико-математического отделения Академии. Потом Географическое общество обнародовало в своих "Известиях" (1850 г. стр. 68) снимки и краткие описания этих рисунков, сделанные г. Шведом; это подало мне теперь повод напечатать из моего неизданного отчета о путешествии место, относящееся к онежским рисункам. Они начерчены на скале Бесова-Носа, мыса, лежащего против Петрозаводска, подле деревни Бесовец. На юг от этой группы рисунков находится другая, а еще южнее -- третья. Фигуры или очерчены неглубокими линиями на чрезвычайно твердом граните, или камень выдолблен во всей поверхности фигур. Они изображают людей, сохатых, собаку, лисицу, белок, выдр, лебедей, уток, журавля и рыбу; почти все они представлены в профиль. Есть и символические знаки, но письмен, повидимому, нет никакого следа. Рисунки сделаны, по всей вероятности, охотниками, частью в воспоминание об удачной охоте и местах ее, частью в честь божку, покровителю охоты или рыболовства".
Подробно разобрав значение каждой группы, г. Гревинг находит в них большое сходство с рисунками на правом берегу реки Тома, по дороге из Томска в Кузнецк, и в Пермской губернии близ города Чердыни, снимки которых представил Штраленберг в своем сочинении "Der nördliche und östliche Teil von Asien" {Северная и восточная часть Азии. -- Ред. } (Stockholm, 1730)7; отсюда г. Гревинг выводит заключение, что все эти рисунки, онежские, чердынские и томские, одного происхождения -- финского, и принадлежат времени, когда чудские племена жили по всему пространству от Сибири до Ботнического залива.
Заключим наш обзор новостей наук несколькими известиями о деятельности ученых учреждений.
Ученые труды Венской академии наук далеко еще не пользуются той известностью, какой вполне заслуживают. Устройство же Академии очень замечательно некоторыми особенностями, выгодно отличающими ее устав от уставов Парижской и Берлинской академий.
Венская академия -- младшая из всех своих европейских сестер. Она основана 30 мая 1846 года; но открытие последовало не ранее февраля 1848 года, когда президентом был назначен эрцгерцог Иоанн (избранный потом правителем империи). Академия получает 40 000 гульденов (около 24 000 р. сер.) ежегодного содержания; кроме того, пользуется правом бесплатно печатать все свои издания в государственной типографии. Она состоит из двух отделений: математико-естественного и философско-исторического, и по штату имеет 8 почетных членов в пределах империи и 16 иностранных; 60 действительных членов в пределах империи (из них назовем знаменитого геолога Леопольда фон Буха, известного ориенталиста Гаммера, Тирша, одного из первых современных эллинистов, и Штенцеля, известного историка. Заграничные ученые не могут быть действительными членами; в этом случае очень выгодно отличается от устава Венской академии устав нашей Академии наук, позволяющий ей причислять к своим действительным членам таких ученых, как Мурчисон) 8; кроме того, она имеет 60 членов-корреспондентов в пределах империи и столько же за границею. Из действительных членов 24 должны быть избраны между учеными, живущими в самой Вене; остальные 16 могут жить в провинциях, но должны приезжать на торжественные годичные заседания и в случаях избрания новых членов, для чего и получают прогонные деньги -- мысль довольно счастливая, потому что дает провинциальным ученым средства часто посещать столицу. Президент Академии -- нынешний министр финансов и торговли Баумгартнер, принимающий самое живое участие в делах Академии. (Президент избирается на три года, и первым был Гаммер, оказавший, что бы ни говорили против него, великие услуги знанию Востока.) Заседания Академии открыты для публики -- это также учреждение, приносящее заметную пользу. Важнейшие из специальных занятий Академии теперь: издание источников для австрийской фауны и флоры; исследование австрийских каменноугольных копей. По каждому из этих предметов назначен особенный комитет. Прежде были еще комиссия для издания геологической карты и метеорологическая комиссия; но важность их возросла до того, что они теперь преобразованы в самостоятельные учреждения. Уже из этого видим, что деятельность Венской академии заслуживает полного внимания ученого мира; но еще лучше доказывается это многочисленными ее изданиями: она ежегодно печатает четыре тома "Известий", два или три тома "Записок", том "Метеорологических летописей", два тома "Архива" для австрийской истории и несколько томов других сборников, кроме того, несколько отдельных сочинений.
Не лишен также интереса недавно изданный Отчет Берлинской публичной библиотеки (одной из богатейших в Европе), составленный директором ее Перцем, издателем знаменитого "Собрания источников для германской истории", Monumenta historica Germaniae. Отчет обнимает три года: 1851, 1852 и 1853. Прежде всего надобно заметить, что для удобства сообщений между разными залами огромного здания по всей библиотеке проведены проволоки электрического телеграфа, идущие также от библиотеки в штаб берлинской пожарной команды, так что о всякой опасности от огня может быть дано знать мгновенно. Сумма, отпускаемая библиотеке ежегодно на покупку и переплет книг, журналов и атласов--10 000 талеров (9125 р. сер.). Из новых приобретений библиотеки замечательнейшее -- коллекция арабских книг, составленная Вецштейном, дамасским консулом, и состоящая из 215 рукописных томов. Замечательна еще пергаменная рукопись "Matricula", "Список" студентов и учителей Эрфуртского университета с 1392 года до уничтожения университета. В ней много рисунков, сделанных студентами и профессорами; в том числе есть рисунки, сделанные Лютером. Число печатных сочинений увеличилось в эти три года 13 780 номерами, в числе которых есть огромные коллекции. Число книг, выдаваемых библиотекою "на дом", ежегодно возрастает: в 1851 было выдано 25 000, а в 1853--33 500; быстрое увеличение этой цифры тем интереснее, что оно несомненно свидетельствует о возрастающей любви публики к серьезному образованию: на дом отпускаются только книги ученого содержания.
Вот цифры о первоначальном образовании в Бельгийском королевстве, официальная и прекрасно составленная статистика которого недавно появилась в свет.
В Бельгии в 1850 году число детей обоего пола, учащихся в первоначальных школах, простиралось до 441 172 при общем итоге народонаселения 4 426 202 души, что дает почти ровно 100 человек учащихся на 1 000 душ народонаселения; число учащихся в средних и высших учебных заведениях простиралось в то же время до 24 636. Заметим кстати, что в Пруссии пропорция несравненно выше, нежели в Бельгии: в Пруссии на 1 000 душ народонаселения приходится более 150 детей, обучающихся в первоначальных школах.