"Первому из них последовали жрецы в древнем Египте, брамины в Индостане, иезуиты в Парагвае; второй введен в Англии временем и обычаем; но основан на законе в одних только Соединенных областях. Большая часть европейских правительств не приемлют, не отвергают ни того, ни другого, не имея твердости духа принять исключительно который-либо один. Они не перестают быть во всегдашнем между собою противоречии, быв, с одной стороны, одушевляемы желанием иметь подданных промышленных и просвещенных, с другой -- колеблемы страхом ободрить дух исследования". (Бентам, том III, стр. 224--226.)

Все эти меры Бентам считает особенно полезными потому, что они содействуют прочности и силе правительства; он полагает, что чем больше занято общество государственными делами, тем прочнее бывает правительство:

"Изъявление мнений сословиями, по мнению моему, не только не может производить мятежей, но, напротив, будет служить охранением от бедствий сего рода. Мятежи суть судорожные движения слабости, обретающей силу в минутном отчаянии. Они суть усилия людей, коим не дозволяется обнаруживать чувствований их и коих преднамерения не могли бы иметь успеха, если б были известны. Намерения, противные общему чувствованию народа, могут быть успешны по одной только нечаянности и насилию. Имеющие таковые намерения могут достигнуть оных токмо силою. Но люди, могущие полагать, что народ на их стороне, могущие льститься восторжествовать силою мнения общего, почто стали бы употреблять насилие? Почто подверглись бы они очевидной опасности без всякой пользы? Итак, я уверен, что люди, имеющие полную свободу составлять сословия, люди, составляющие оные под покровительством закона, никогда не посягнут на мятежи.

"Я думаю даже, что составление сообщества могло бы быть дозволено, могло бы быть одним из главнейших средств правительства во всякой монархии. В монархиях мятежи и возмущения наиболее опасны. Они производятся движениями печальными и неожиданными. Сообщества предупредили бы сии беспорядки. Если б в Империи Римской было в обыкновении составлять сообщества, империя и жизни императоров не были бы непрестанно продаваемы с публичного торгу телохранителями преторианскими.

"Я знаю, что есть степень невежества, которое бы могло сделать сообщества опасными: но сие доказывает, что невежество есть великое зло; а не то, чтоб сообщества не были весьма полезны. Сверх сего, самая сия мера может служить противоядием, вредным ее действиям. В соразмерности, как сообщество, образовавшись в безопасности, делается обширнейшим, все его основания бывают обдумываемы, публика просвещается, а между тем правительство располагает всеми средствами рассевать заблуждения событиями.

"Я не вижу, почему бы введение сего права могло породить в правительстве беспокойства. Нет правительства, которое бы не признавало нужным советоваться с народом и приноровляться к его мнениям: правительства наиболее самовластные суть наиболее робкие. Какой султан управляет с таким спокойствием, с такою надежностию, как король английский? Янычары и чернь приводят в трепет сераль, между тем как сераль заставляет трепетать янычар и чернь. В Лондоне народ возвещает волю законною подачею голоса; в Константинополе мятежами и опустошениями". (Бентам, том III, стр. 233--236.)

Мы сообщили эти выписки преимущественно с целью доказать, что Бентам для достижения национального благосостояния считает достаточными такие меры, которые могут иметь место во всех странах, при всякой форме государственного устройства -- в этой мудрой умеренности его мнений и надобно, как мы сказали, искать причины, по которой император Александр I пожелал познакомить своих подданных с его "Рассуждением о гражданском и уголовном законоположении".

КОММЕНТАРИИ

1 Рецензируемая Чернышевским книжка являлась вторым изданием речи Бабста; первое вышло в 1856 г. в Казани и вызвало критическую статью Чернышевского, помещенную в III томе настоящего издания. Речь проф. Бабста заинтересовала Чернышевского как программное выступление либеральной русской буржуазии с требованием преобразования феодально-крепостнического строя. Вот почему Чернышевский, прекрасно сознавая ошибочность теоретических взглядов Бабста, стоявшего на позициях вульгарной политической экономии, тем не менее приветствовал его речь как проявление политической оппозиции.

2 Полное название книги И. Бабста: "Джон Ло, или финансовый кризис Франции в первые годы регентства", М., 1852.