Но напрасно потеряны для науки будут все труды ученого, если он будет свои симпатии и антипатии ставить выше беспристрастной истины, не туда будет итти, куда ведут факты, а обходя требования строгой науки, немногие поддающиеся всякому истолкованию по своей неопределенности факты, тащить туда, куда ему хочется прийти. Фантазия и пристрастие неуместны в науке.
ПРИМЕЧАНИЯ
Впервые напечатано в "Отечественных записках", 1854, No 3, отдел "Новые книги", стр. 16--23. В собрание сочинений Чернышевского включается впервые. Рукопись не сохранилась. Печатается по тексту "Отечественных записок". Принадлежность этой работы Чернышевскому установлена В. Э. Боградом.
В настоящей рецензии привлекает внимание следующее высказывание рецензента: "...мы уже имели случай рассматривать некоторые из них (доказательств Гильфердинга. -- В. Б.) по случаю выхода в свет отдельным изданием его исследования "О сродстве языка славянского с санскритским"; но теперь он гораздо полнее и резче высказывает свои мнения и приводит доказательства, если не новые, то в новой, более строгой форме; и мы не можем оставить без внимания его новое исследование..."
Как известно, рецензия на книгу А. Гильфердинга "О сродстве языка славянского с санскритским" (наст. изд., т. II, стр. 196--203), на которую содержится ссылка в вышеприведенной цитате, принадлежит Чернышевскому. Поэтому вполне закономерен вывод, что ему же принадлежит рецензия на новое исследование Гильфердинга "Об отношении языка славянского к языкам родственным". Сравнением текста настоящей рецензии с рецензией Чернышевского "О сродстве языка славянского с санскритским", а также с написанной им немного позднее общей рецензией на эти две работы Гильфердинга ("О сродстве языка славянского с санскритским", "Об отношении языка славянского к языкам родственным". См. наст. изд., т. II, стр. 412--419) устанавливается, что автор ее Чернышевский.
Подвергая критике идеалистическую сущность лингвистических построений А. Ф. Гильфердинга в рецензиях на его труды, Чернышевский убедительно раскрывает несостоятельность как общих теоретических построений Гильфердинга, так и решения им ряда важнейших вопросов лингвистики.
Чернышевский критикует односторонность исследования Гильфердинга, построение им выводов на основе анализа одной только звуковой стороны языка, игнорируя этимологию "корневую систему. Он предлагает для сравнения языков между собою учитывать все их стороны: звуковой строй, грамматический строй и лексику. Уже в одном этом видно огромное превосходство передового мыслителя своей эпохи, предшественника русской социал-демократии над буржуазным ученым А. Ф. Гильфердингом.
Чернышевский видит также недостаток концепции Гильфердинга в его антиисторизме, в том, что он обращает внимание лишь на внешнее сходство между языками, не обращая внимания на существенные различия. Попытки А. Ф. Гильфердинга установить ближайшее родство славянского языка с санскритским Чернышевский считает антиисторическим. "Ведь не по-санскритски же мы говорим", -- пишет он.
Производя в другой работе сравнительный анализ системы гласных (в примерах из Остромирова евангелия, речей Цицерона, из "Корнеслова церковно-славянского языка" Миклошича), Чернышевский вскрывает искусственность идеалистических построений А. Ф. Гильфердинга. Он советует Гильфердингу принимать во внимание происхождение слов, историю языка, "иначе он (Гильфердинг. -- Е. В.) будет видеть санскритское "варда" в татарском слове "кавардак". Рекомендуя обращать внимание на "существенные различия" между языками, Чернышевский вплотную подошел к понятию о внутренних законах языка. Понятие внутренних законов языка гениально сформулировал и определил лишь И. В. Сталин.
Борясь за материалистическое языкознание, Чернышевский убедительно показал, к каким серьезным ошибкам приходил А. Ф. Гильфердинг при решении конкретных вопросов языкознания. При этом Чернышевский приводит ряд серьезных доказательств несостоятельности выводов А. Ф. Гильфердинга.