Должен ли я был предполагать, что найдутся такие люди? -- Не знаю, должен ли был, но предполагал.
Итак, я думал, что, печатая мою статью, "Русская мысль" рискует подвергнуться упрекам и насмешкам за ее напечатание.
Напечатать мою статью мне хотелось; но очень можно поверить тому, что я не желал компрометировать "Русскую мысль" продолжением этой статьи в том случае, если окажется, что напечатание первой главы моего трактата, которой я дал форму отдельной статьи, вредит этому журналу во мнении публики. Я решил, напечатав эту статью, подождать продолжением ее, пока <не> увижу, осуждает ли публика редакцию "Русской мысли" за напечатание первой главы моего трактата.
Нельзя сказать, что это решение было дурно в нравственном отношении; но вы согласитесь, добрый друг, что оно было глупо. Одно из двух: или я знал, что мои опасения повредить "Русской мысли" во мнении публики моею статьею неосновательны,-- в таком случае я должен был отбросить их и печатать мой трактат главу за главой, в книжке за книжкой журнала; или я не мог иметь уверенность, что печатанием его "Русская мысль" не повредит себе во мнении публики,-- в таком случае я не должен был просить редакцию "Русской мысли" о напечатании первой главы его. А я не принял ни того, ни другого из этих двух решений, единственных, оправдываемых логикой; принял третье, которое, как несообразное с требованием логики, следует назвать глупым.
Что вышло из этого?-- То, что должно выходить из глупости -- нечто тоже не очень умное. Ну, добрый друг, оставим это!.. Перейдем к раскрытию других моих ошибок.
Я воображал, будто бы каждому читающему мою статью будет ясно, что это лишь вступительная глава трактата, имеющего довольно большой объем. Припомним ее содержание:
Она рассказывает, какими судьбами вообразилось Дарвину, будто бы борьба за жизнь, то есть сумма физиологических бедствий, имеет благотворное влияние на физиологическое совершенствование подвергающихся ей существ, и каким образом произошло, что он, неутомимо работая над своим трактатом тридцать восемь лет, не нашел досуга подвергнуть проверке эту мысль, которая случайно подвернулась ему и, положенная в основание его трактата, осталась у него до конца жизни не рассмотренной сколько-нибудь внимательно. Что это такое? -- Разверните любой трактат, написанный сообразно с требованиями ученой работы,-- и вы увидите, что первый отдел его образует историко-литературное вступление. Припомните теперь первую страницу моей статьи; чего должен по ней ожидать читатель?
Обзор физиологических последствий заботливости человека о возделываемых им растениях, о находящихся в его владении животных; обзор тех результатов, какие производятся недостатком этой заботливости, предоставлением посевов и стад беззащитными действию вредных влияний внешней природы; обзор общих условий физиологического усовершенствования; -- достаточно этого относительно обещаний первой страницы.
Переверните лист; потрудитесь дочитать до тех строк, на которых впервые упоминается отношение Кювье к Ламарку; вы увидите, что статья обещает изложение коренных качеств химического процесса, рассмотрение органического процесса как одного из частных случаев химического процесса, и т. д. и т. д. Не ясно ли, что статья, дающая такую программу труда и ограничивающаяся историко-литературным обозрением того, как возникло нынешнее состояние понятий огромного большинства специалистов по вопросу о физиологическом значении борьбы за жизнь, образует лишь главу трактата, объем которого не может быть очень мал.
И вот была непростительная моя ошибка: я воображал, что очевидное по содержанию моей статьи не нуждается в прибавлении под концом статьи особой маленькой строчки курсивного шрифта в скобках: "продолжение будет".