Решившись просить руки Натальи Дмитриевны, он сказал матери, что хочет жениться. Татьяна Петровна была рада. Я знал это по разговорам с нею и без него, и при нем. И при нем. Мешало ль это ему уверять меня, что она противится его браку?-- Нисколько не мешало. Напрасно я убеждал его перестать говорить противоположное тому, что мы оба знаем; он твердил свое: "мать несогласна". А когда получил отказ, то стал делать сцены матери. "Это вы расстроили свадьбу! Вы отняли у меня счастье!" -- Это при мне, знающем правду. Я урезонивал его не говорить при мне этой неправды; он, нимало не смущаясь, продолжал бегать по комнате и кричать: "Это вы, маменька, виновата! Вы отняли у меня счастье!"
Я полагаю, что рассказываемое им в "Автобиографии" о его отношениях к Наталье Дмитриевне до слов "она писала мне письма, я возвращал их" не заслуживает ни малейшего доверия. Заслуживают ли доверия его рассказы мне о том, что было до сцены у ворот?-- Тоже не заслуживают, само собою ясно.-- В его подробных рассказах о дальнейшем ходе дела я мог очищать истину от фантастической примеси: они были подробны; они шли день за день; я расспрашивал и переспрашивал его. Но в тех кратких, общих очерках, которые изредка делал он и которые прекращал я при первой его паузе, я не могу различить, что в них правда, что фантазия.
Я говорил, что их содержание отчасти совпадает, отчасти не совпадает с рассказом его в "Автобиографии". Некоторые черты одинаковы; другие существенно различны.
Одинаковы, собственно, лишь начало и конец; я цитирую эти черты из "Автобиографии":
"Я смотрел на наши отношения, как на чисто дружеские" -- начало; конец: "Мы разошлись. Она писала мне письма, я возвращал их".
Это достоверно. Не потому достоверно, что одинаково в "Автобиографии" и в рассказах, слышанных мною: одинаковость еще ничего не доказывала бы, при его склонности твердо верить в свои фантазии; но потому достоверно, что само собою ясно из дальнейшего, известного мне хода дела.
Была дружба; она кончилась разрывом потому, что были попытки превратить ее в любовь. После разрыва он получал письма, на которые не отвечал; это было, потому что без этого не могла бы произойти сцена у ворот.
Но все то, что находится в "Автобиографии" между переписанными мною здесь словами, я считаю рассказанным фантастически. Почти все это рассказывал он и мне; но или не в том порядке, или не совсем так, или вовсе не так.
Приведу один пример. В "Автобиографии" он говорит:
("Я смотрел на наши отношения, как на чисто дружеские), рассказывал ей о моей невесте, как вдруг неожиданно получаю от нее письмо, где она признается мне в любви. Я ответил ей холодным письмом" и т. д.