Он говорил мне об этом ее письме; он приводил мне и самые слова, которыми она, по его выражению в "Автобиографии", признавалась ему в любви. Он несколько раз повторял мне эти слова, всегда одинаково; и я помню их.
Я полагаю, что это письмо ее -- факт, а не фантазия; полагаю, что и слова из него, которые приводил он мне, были приводимы им верно. Не знаю; быть может и ошибаюсь в этом моем предположении]; но полагаю так.
Итак, положим, это ее письмо факт.-- Но, во-первых, когда оно было написано ею?-- Во-вторых, верно ли передается характер факта выражением, что она написала ему "признание в любви"?
По "Автобиографии", оно было написано раньше, нежели невеста Костомарова вышла замуж. По его рассказам мне, позднее отъезда "одинокого старика О", который "хотел посвататься" к Наталье Дмитриевне. А это было гораздо позднее получения Костомаровым известия о замужестве его невесты, по его рассказу в "Автобиографии".
От этой разницы выходит непримиримое противоречие между "Автобиографиею" и слышанными мною рассказами: весь ход дела от начала отношений, характеризуемого словами "чисто дружеские", до ссоры, о которой он говорит: "прав ли я был, или нет, не знаю" -- оказывается имевшим иной порядок, и вся мотивировка этих (действительных ли, или мнимых) фактов оказывается не та.
Но пусть это письмо было написано до замужества невесты Костомарова. По тем словам, которые приводил он мне из него, ясно, что оно было ответом Натальи Дмитриевны на слова Костомарова, не "признанием в любви" к нему, а выражением согласия принять его любовь. Вот слова, которые он приводил мне:
"Я буду путеводною звездою вашей жизни".
Ясно, этому предшествовали с его стороны жалобы ей на то, что у него нет "путеводной звезды". Вероятно, он толковал о том, что его сердце разбито (потерею невесты; она еще не вышла замуж, но он уже считал себя утратившим ее; об этом после). Сердце разбито, нет цели жизни, некого любить и т. д., и т. д.; это он говорил наедине с девушкою; и не замечал, какой смысл имеют эти жалобы мужчины, излагающего их девушке в разговоре наедине с нею. Он не догадывался, что они в таких разговорах значат: "пожалей меня, полюби меня".-- Напрашивался на любовь, получил ответ и -- изумился: "вдруг неожиданно получаю" и т. д. А не следовало б изумиться. Если девушка долго слушает такие жалобы, не уклоняется от знакомства, то надобно ожидать, что она согласится принять любовь. А она слушала долго; времени было достаточно: по крайней мере за полгода,-- а по его счету, больше чем за полгода до замужества своей невесты он уже считал себя утратившим ее, это я знаю, потому что это он говорил мне с самого начала моего знакомства с ним.
Он познакомился со мною "в начале 1851 года" ("Автобиография", стран. 24). Точнее говоря, не в начале года, а в начале весны 8. Когда я ехал в Саратов, вскрывались реки. Я познакомился с Костомаровым скоро после приезда. Вероятно, в апреле. Его: невеста вышла замуж в конце 1851 года ("Автобиография", стран. 22). Возможно ли полагать, что он не начал говорить Наталье Дмитриевне о утрате невесты по крайней мере с того же времени, как стал слышать об этом от него я?-- Знакомство с Натальею [Дмитриевною] началось, по его словам, раньше: "еще в 1850 году", говорит он п "Автобиографии".
Итак, я полагаю: он пускался в разговорах (или в переписке) с Натальею Дмитриевною в жалобы, значения которых в подобных разговорах (или переписках) не замечал. И получил на них ответ, сообразный с тем значением, какое они имеют в подобных случаях.