Впрочем, к чему мы говорим все это? Разве исторический опыт научал когда-нибудь благоразумию тех, которые не успели житейскою наблюдательностью научиться ему, дожив до усов и бороды или даже до седых волос? Нет, видно, большинство людей всегда будет готовым орудием на чужую и свою беду в руках интриганов, всегда готово будет верить каждому, кто захочет обманывать. Оставим же бесплодную дидактику и станем рассказывать голые факты, которые сами по себе поучительнее всякой дидактики, впрочем, и рассказывать их скучно, тяжело, когда вперед знаешь, что они почти никого почти ничему не научат. Ныне рыба поймана на одну удочку, а завтра все-таки пойдет на другую.
Мы говорили, что изгнание австрийцев из Италии оказалось делом гораздо более легким, нежели как можно было предполагать даже при самом невыгодном понятии о военной силе Австрийской империи. Австрийцы оказались в военном деле просто неспособными ни к чему, кроме того, чтобы быть битыми. Даже и там, где не было, повидимому, никакой возможности не одержать им победу, они с неимоверною оригинальностью успевали устроить дело так, что оставались побиты. Находить себе поражение там, где никакая другая армия не могла бы потерпеть его, это оказалось их специальностью, в которой достигли они чрезвычайного мастерства. Мы рассказывали о первой половине похода в прошедшей книжке и остановились на кратких известиях об отступлении австрийцев после сражения при Мадженте, обещаясь привести в нынешний раз подробный рассказ об этой битве, Попрежнему мы будем пользоваться письмами, которые получал "Times" от своего корреспондента при главной квартире союзников, потому что из всего напечатанного до сих пор эти письма составляют самый подробный и лучший материал для истории нынешнего похода. Попрежнему мы просто переводим их, чтобы не наделать ошибок и путаницы, прибавляя к ним клочки из других источников, не столь точных и связных.
Последнее из переведенных нами в прошедшей книжке писем корреспондента Times'a, находящегося при союзной армия, заключало краткий очерк битвы при Мадженте, набросанный наскоро в первые минуты по окончании битвы. Переводим теперь следующие письма того же корреспондента, излагающие ход сражения самым подробным образом. Читатель заметит, что этим обстоятельным рассказом совершенно подтверждаются впечатления, производившиеся первым коротким очерком: план битвы действительно был составлен союзниками в такую минуту, когда различные корпуса их армии находились еще слишком далеко от боевой линии; диспозиция обнимала собою целые десятки верст и грешила многосложностью. Отряды, двигавшиеся по ней иногда за целые двадцать верст к полю сражения, разумеется, не могли явиться на столь отдаленные пункты с математической точностью, какую предполагала диспозиция, и потому в первую половину сражения подвергались страшной опасности те французские полки, которые должны были начать нападение собственно с той целью, чтобы отвлечь внимание неприятеля от других пунктов, на которых должны были явиться другие сильнейшие отряды для нанесения решительного удара. Эти отряды, совершившие слишком далекий обход, были задержаны отдаленностью и трудностью пути гораздо дольше, чем предполагала диспозиция, и таким образом австрийцы едва не истребили французского корпуса, открывшего битву. Храбрость отборных солдат этой первой колонны и сообразительность Мак-Магона, догадавшегося отступить от диспозиции сообразно с изменившимися обстоятельствами, избавили императора французов от поражения, даже доставили ему победу. Но ошибки диспозиции, составленной французским штабом, все-таки спасли австрийскую армию от совершенной погибели: она отступила с поля сражения в порядке и не был отрезан ей путь отступления к Мантуе, а надобно полагать, что союзники могли бы отрезать ей отступление, если бы повременили начатием битвы до той минуты, пока успеют придвинуть свои войска к неприятелю на надлежащее расстояние. Начинаем наш перевод.
"Ponte di Magenta *, 5 июня.
* Маджентский мост.-- Ред.
"В тот самый день, когда союзники придвинулись к переходу через Тичино у Турбиго, 2 июня, другая колонна была послана по главному новарско-миланскому шоссе к Ponte di Buffalora {Буффалорский мост.-- Ред. }.
Гвардии была предоставлена честь первой перейти реку. Дивизия вольтижоров, командуемая генералом Каму, пошла на Ponte di Turbigo, a дивизия гвардейских гренадеров и зуавов, командуемая генералом Вимпфеном, двинулась к Ponte di Buffalora. Этот мост составляет большую дорогу из Турина в Милан, потому владеть им было чрезвычайно важно для обеих сторон. Чтобы обеспечить его за собою, австрийцы, пока еще были в фортификационном расположении духа, устроили на сардинской стороне моста страшное предмостное укрепление (tête de pont) на высотах Сен-Мартино, у гостиницы этого имени. Земледелие, столь дорожащее каждым вершком земли в этой богатой равнине, прекращается с приближением к Тичино и к Сен-Мартинской гостинице. Вместо хлебных и рисовых полей является тут поле, поросшее дикою травою и отчасти кустарниками. Вся окрестность, сколько видит ее глаз, составляет непрерывную равнину, по которой далее тянутся опять рисовые поля с рядами деревьев. Единственное возвышение -- небольшой холм в половине мили на север; у подошвы его течет один из канализированных рукавов Тичино. Недавно построенная проселочная дорога идет подле самого холма, пересекает рукав каменным мостом и, круто поворачивая у самого берега на юг, выводит на шоссе к Буффалорскому мосту. Этот маленький мост на проселочной дороге был взорван австрийцами и таким образом отрезан один из путей к Буффалорскому мосту. На главном шоссе было построено очень сильное предмостное укрепление; начинаясь перед крутым спуском с террасы к реке, оно обнимает железную дорогу, идущую направо от шоссе, обнимает Сен-Мартинскую гостиницу и ряд таможенных зданий, построенных подле нее, потом идет в виде длинной куртины футов на полтораста к северу до отдельного здания, служившего прежде караульным домом; у него построен другой редут, соответствующий сделанному на другом конце укрепления; весь этот ряд укреплений снабжен рвом, бруствером и амбразурами для пушек и занимает площадь более половины квадратной мили (более версты). Сообщаю вам это подробное описание для того, чтобы показать, как твердо хотели австрийцы держаться на пьемонтской стороне Тичино: вы видите, что не по доброй воле должны были они оставить укрепление, над которым столько трудились.
"Как бы то ни было, с приближением союзников они покинули это укрепление и ушли за реку, оставив на сардинской стороне 15 пушек. В этом пункте (Ponte di Buffallora) ведет через Тичино великолепный мост, построенный на арках из огромных гранитных камней такой крепости, что бы могли служить они для железной дороги. Отступая, австрийцы хотели взорвать мост и заложили мину во втором быке от ломбардского берега, чтобы разрушить мост между второю и третьею арками. Мина была взорвана и разрушила верхнюю часть быка; но арки, лежавшие на нем, вместо того, чтобы упасть в реку, -- только опустились на нижнюю часть быка и теперь лежат на ней. Они расшатались, но все еще остались так крепки, что может проходить по иим не только пехота и кавалерия, но даже обоз и артиллерия. Между камнями образовались щели, но их покрыли досками, и мост служит хорошо.
"Когда явились первые колонны союзников и заняли мост, в тот же день была сделана рекогносцировка на небольшое пространство к Ponte di Magenta на ломбардской стороне, где канал Naviglio Grande идет параллельно с рекою. Мост был найден занятым австрийцами, которые обнаружили себя некоторыми пушечными выстрелами из орудий, поставленных на шоссе и на железной дороге, идущих тут невдалеке друг от друга. Когда другая колонна перешла реку у Турбиго в достаточном числе войск для содействия нападению на правый фланг неприятеля у Буффалоры и Мадженты, генерал Вимпфен вчера, 4 июня, в десять часов утра получил приказание двинуться вперед с гвардейскими полками, зуавским и 3-м гренадерским. Единственною целью этого движения было прикрыть наведение другого моста через Тичино. Вимпфен дебушировал по шоссе только с своею бригадою и двумя пушками гвардейской конной артиллерии. Исходным пунктом движения с моста служили четыре крепкие каменные домика, в которых жили шоссейные сторожа и инженеры. Дорога идет тут прямою линиею к Маджентскому мосту (Ponte di Magento), ведущему через канал; Маджентский мост находится в трех километрах (около 3 верст) от Тичино (Буффалорского моста). Шоссе между этими пунктами идет по чрезвычайно высокой насыпи, возвышающейся почти везде от 20 до 30 футов над прекрасно орошенными полями, которые, очевидно, были прежде руслом реки во время разливов и ограждены от затоплений уже человеческим искусством Канал Navigho Grande, построенный для оплодотворения этой низменности, идущей вниз по Тичино до Аббиате-Грассо, дает воду для орошения полей на которые проведен маленькими насыпями в несколько футов шириною, эти насыпи служат межами и усажены по обыкновению неизбежными ивами и тополями.
"Насыпь, по которой предполагают положить железную дорогу, выходит прямо с Буффалорского моста, точно так же как и насыпь шоссе; эта насыпь железной дороги идет от моста направо прямою линиею, но потом, не доходя полумили (три четверти версты) до канала, круто поворачивает налево и переходит через канал всего только в 150 ярдах (65 сажен) от шоссе. Самый канал выходит из Тичино у Оледжио и Форнаменто и идет по такой линии, где местность на ломбардской стороне уже несколько возвышается, так чтобы Уровень воды в нем был достаточен для орошения низменности. Эта линия некоторого возвышения местности, очевидно, образовала берег прежнего русла реки, суженной теперь трудом человека; у Маджентского моста подъем с низменности на эту линию очень крут. По всему пространству от Буффалоры, лежащей налево от шоссе, до Маджентского моста и Робекко, лежащего направо от шоссе, этот подъем имеет среднюю высоту, по крайней мере, от 60 До 70 футов и покрыт виноградниками, расположенными в несколько крутых террас, возвышающихся одна над другою. Деревня Буффалора лежит около Мали (1 1/2 версты) налево от шоссе и остается на левой руке несколько позади вас, когда вы дойдете до Маджентского моста. Канал и край возвышенности, в которой прорезан он, принимают у Буффалоры направление более на восток, и когда вы подниметесь на высоту, то вы увидите, что канал и обрыв высоты идут полукругом налево от вас, от Буффалоры к шоссе. На правой руке они идут прямо к насыпи, приготовленной для железной дороги, и потом отходят от реки по направлению к Робекко.