В то время, как совершалась таким образом атака на месте, которое сделалось теперь центром позиции, развивалась и атака, производимая 4-м корпусом в равнине на правом крыле. Близ Кастильйоне направо и налево от дороги местность покрыта виноградниками и тутовниками, -- лозы и деревья насаждены не очень густо, но так, что все-таки составляют достаточное прикрытие для движений кавалерии и артиллерии. Мили через две -- деревья по обе стороны отходят от дороги, и от подножия холмов, через шоссе до окрестностей Медоле простирается почти обнаженная от деревьев равнина, отчасти обращенная в луг, отчасти засеянная хлебом. Эта равнина, протягивающаяся до Каврианы, Гвидиццоло и Черезоле {То есть верст на 9 на юг от Сольферино.}, стала сценою самого горячего кавалерийского и артиллерийского боя, очень смертоносного, как видно было в телескоп с высот. Пехота участвовала в нем только на правом краю равнины, у Медоле и Черезоле, занимая лежащие у входа в равнину виноградники, откуда неприятельская пехота была выгнана. Как только генерал Ниэль мог дебушировать в равнину с правой стороны, победа была решена, потому что безмерное превосходство французской артиллерии заставило уступить австрийских артиллеристов, которые, надобно признаться, дрались очень храбро. Это было около 4 часов вечера. Центр дошел до каврианских холмов, и пока одна колонна влезала на обрывистый гребень, под которым идет дорога, другая была послана по дороге в деревню. По быстроте, с которою подвигались колонна, было видно, что австрийцы покинули мысль продолжать сопротивление в этой позиции и думали только о том, чтобы совершить отступление в порядке. На каврианской позиции, которая почти так же страшна, как сольферинская. они держались только До той поры, пока могли увести другие свои войска, и она была, наконец, взята с незначительною потерею В равнине австрийская артиллерия очень хорошо отступала эшелонами, а кавалерия ид была выслана вперед задерживать союзников Тут африканские егеря (chasseurs d'Afrique) сделали несколько блестящих атак, но неприятель все-таки удержал за собою дорогу в Гоито. К 5 часам в центре и на правом крыле было почти все кончено. Окончание было ускорено проливным дождем, который пошел около этого времени.
"Рассказ о том, что происходило на левом крыле, я должен оставить до другого письма, потому что не мог наблюдать за сражением в тех местах и не имел еще времени ни расспросить о подробностях, ни осмотреть поля битвы. Но когда битва на правом фланге тончилась, началась сильная канонада на левом: это. вероятно, было или возобновление атаки для овладения Ponte di Monzambane, или нападение на часть австрийской армии, отступавшую к Пескьере. Было, кажется, сделано несколько залпов из этой крепости; судя по звуку, некоторые выстрелы должны были быть из тяжелых крепостных орудий.
"Результат победы -- то, что австрийцы прогнаны с позиции, которую они сами выбрали и всячески укрепили, так. что сделали ее почти неприступною. Это такое доказательство превосходства французов, сильнее которого не может и быть".
"Поццоленго, 26 июня.
"Я почти жалею, что писал вам вчера по первому впечатлению битвы; вта поспешность могла придать известный местный колорит рассказу, но была во вред его точности В маленьком сражении, где вы сами можете наблюдать каждое движение и каждый фазис дела, записывать свои первые впечатления, конечно, лучший метод; в такой большой битве, какая была 24 июня, приходится собирать подробности постепенно, и, только познакомившись с ними всеми, начинаешь понимать истинный вид сражения и становишься способным верно изобразить его. О делах, подобных сольферинскому сражению, отдавать отчет в первую же минуту-- почти опрометчивость; потому что сам главнокомандующий затруднился бы пересказать факты такого сражения. Через пять часов по его окончании он сам еще не знал бы их хорошенько. Я вижу, однако, что мое первое впечатление было справедливо, и что с нашей стороны не ожидали сражения. Известно было, что арьергард австрийской армии, корпус Бенедека (8-й корпус), сражавшийся у Меленьяно и потом прикрывавший отступление остальной армии, воротился на эту сторону Минчио 19-го числа Он получил приказание остановиться в Кастильионе и приготовиться к обороне этой деревни; но едва начал он исполнять предписание, как получил противное приказание, отзывавшее его опять за Минчио. Потому он перешел реку у Монцамбано, оставив только малочисленные аванпосты за собою. Итак, очевидно, что австрийцы в это время думали довольствоваться только обороною линии Минчио. Между 19 и 22-м числом их план изменился -- это, может быть, объясняется тем обстоятельством, что Гиулай только 22-го числа простился с армиею. Прощание состояло в очень лаконическом приказе по армии, говорившем только" что император дал ему другое назначение и что потому он уезжает. На место его начальником штаба итальянской армии был назначен генерал Шлик, бывший прежде гусаром и составивший себе имя в венгерской войне 1848--49 годов. Главную команду над армиею лично принял император. Судя по всему, кажется, что слишком много было мастеров при варении этой браги, потому что очень много соперничества между австрийскими генералами, из которых каждый воображает себя имеющим право быть главнокомандующим. Например, генерала Бенедека, который считается -- по крайней мере в своем корпусе -- способнейшим командовать, Гиулай обвиняет за то, что он пришел на манджентское поле позднее, чем следовало, хотя вероятнее то, что, будучи на другой стороне По, он не имел времени придти ко времени битвы.
"Как бы то ни было, император лично принял команду для того, чтобы прекратились все эти раздоры, на которые очень досадует армия. Это было 22-го числа. 23-го армия получила приказание быть готовою к выступлению в 7 часов утра, и все громадное войско, состоявшее из 1-го, 2-го, 3-го, 5-го, 7-го, 8-го и 9-го корпусов, перешло в этот день Минчно и до наступления вечера все отряды его заняли назначенные позиции. Эта масса, к которой надобно прибавить 12 лучших кавалерийских полков (от их действия на равнине медольского поля ожидали много), не могла иметь менее, как 180-- 200 тыс. человек. Кроме того, двинут был за реку сильный парк тяжелых орудий.
"Подумав о том, что такая масса в один день успела перейти реку и придти на позиции, из которых иные находились в 10--12 милях (15--18 верст) от берега, невозможно не удивиться обнаруженной тут деятельности и невозможно удержаться от заключения, что австрийский главнокомандующий не умел воспользоваться качествами своей армии в начале кампании.
"Эта огромная армия собралась не столько для того, чтобы защищать позиции на холмах, сколько за тем, чтобы напасть на союзные армии и прогнать их из Ломбардии. Уверенность в этом была, надобно думать, велика, потому что занятие Брешии и Милана стало обыкновенным разговором офицеров. Император приехал в тот же вечер и рано на следующее утро осмотрел сольферинскую позицию.
"Возвращение австрийцев было так внезапно, что известие о нем не дошло до союзной армии. По причинам, о которых я теперь не могу говорить, союзники преднамеренно шли вперед медленно и не старались заходить слишком далеко, чтобы не вести дела поспешнее, нежели как нужно было для их цели. Вы, конечно, заметили это по коротким переходам и долгим остановкам в движении союзников за Брешиею. 24-го числа они вовсе не хотели двигаться вперед. Весь план этого дня состоял у них в том, чтобы пьемонтцы, линия которых шла от Дезенцано на берегу озера по краю холмов до Эзенты {На половине дороги между Лонато и Кастильйоне.}, послали два отряда для рекогносцировки: один -- к Пескьере, а другой -- к Поццоленго, по дороге к Салионцскому мосту, а 1-й французский корпус (Бараге д'Илье), занимавший остальную половину дороги к Кастильйоне, также должен был послать два отряда для рекогносцировки: к Madonna del Monte, по дороге из Кастильйоне к Поццоленго, и другой -- к Сольферино.
"Вы помните, мне представлялось, что битва завязалась от встречи этих рекогносцировочных отрядов с неприятелем. Относительно пьемонтцев это так, но неверно относительно французов: еще до выступления их отрядов на рекогносцировку линия их аванпостов была уже атакована в равнине от Медоле к Сан-Кассиано. План неприятеля состоял, кажется, в том, чтобы, отставая правым крылом, нанести решительный удар левым, чтобы подвергнуть опасности или совсем отрезать линию отступления союзникам. С этою целью 8-й корпус (Бенедека), перешедший Минчио, был поставлен на высотах у Поццоленго, а остальная армия была собрана между Сольферино и Медоле, Каврианою и Черезоле. Это движение в обход правого фланга союзников было возможно только под условием удержать за собою высоты Сольферино: потеряв их, армия, если бы продолжала держаться в равнине, подвергалась опасности быть разрезанною надвое и потерять один из переходов через Минчио или даже два.