"Император, прибывший, как вы помните, через час после первых выстрелов, тотчас же увидел эту опасность и необходимость овладеть ключом позиции. Существенною задачею было: задержать неприятельские силы, направленные на наше правое крыло, и оттеснять его к равнине, пока ключ позиция будет взят. Для "того 1-й корпус получил приказание идти по дорогам, опоясывающим холмы со стороны равнины; 2-й корпус стал направо от 1-го, а еще правее 1-го был поставлен 4-й корпус; 3-й был оставлен наведи, по направлению к краю правого крыла, чтобы служить резервом 4-му в случае надобности, предотвратить всякое фланговое движение неприятеля н атаковать его левый фланг, если он покусится на фланговое движение. Гвардейская пехота была поставлена резервом для 1-го и 2-го корпусов, а вся кавалерия находилась в готовности двинуться вперед, как только неприятель будет оттеснен в открытую равнину Caropo di Medole {Медольской поляны.-- Ред. }. Упорство австрийцев удержать сольферинские высоты равнялось только стремительности, с которою усиливались они сбить наше правое крыло и, если возможно, обойти его.
"Я описывал вам сольферинскую позицию. Уверяю вас, она принадлежит к тем, о которых можно вполне сказать: "чем долее всматриваешься, тем неправдоподобнее становится". Невозможно вообразить себе ничего крепче этого форта на холме с его высокими утесистыми бастионами и дорогою, идущею по ущельям, которые фланкированы маленькими террасами, именно такой высоты и на таком расстоянии, как нужно для действия артиллерии. Австрийцы, знавшие каждый дюйм этой любимой местности своих маневров, отлично воспользовались всеми ее выгодами. Но особенно позаботились они о том, чтобы всевозможно укрепить входы в село и домы. Домы построены на спуске крутого холма, потому они и их сады стоят как будто на высоких насыпях, а их заборы образуют род крепостной стены вокруг села. В каждом заборе были устроены бойницы, за каждою бойницею стояло по одному и по два хороших стрелка, вооруженных штуцерами, и солдаты, стоявшие позади стрелков, постоянно подавали им новые заряженные штуцера.. Врываясь в деревню, французы понесли большую потерю. Местность перед нею была совершенно очищена, так что штурмующие были без всякого прикрытия от огня. Лестниц у них не было, а ворота так высоки, что нельзя было просто перелезть их; потому 1-й полк зуавов (отличавшийся и в сражении при Меленьяно) составил пирамиду из людей, и ставшие в нижнем ряду подверглись убийственному непрерывному огню, чтобы дать перелезть стену своим товарищам. Но самая страшная бойня была, по обыкновению, около церквей (их две: одна стоит как раз подле высокой квадратной башни, Spia d'Italia, о которой я так часто говорил, а другая на одном из отрогов, выходящих от горы к озеру) н, наконец, около самой Spia d'Italia. Эта квадратная башня и разрушенная стена вокруг нее построена, как я говорил вам, на высокой конусообразной горе, пускающей три отрога: на равнину, к Кастильйоне и к озеру. Идущий в равнину -- наименее крутой и самый широкий, на его вершине стоит большая церковь с оригинальным куполом, а обширный двор ее обнесен высокими стенами. Одна из дорог спускается отсюда в равнину по довольно крутой улице, но по выходе из деревни спуск становится отлогим. Слева эта дорога фланкирована высокою отдельною террасою, а справа господствует над нею длинный отрог с плоскою вершиною, идущий от башни к Кастильйоне и образующий главную черту этого пейзажа, благодаря двум-трем десяткам высоких тополей, посаженных на нем в ряд. Третий отрог, ниже двух первых, вознаграждает свою невысокость своею утесистою крутизною. Церковь, построенная на краю его, также составляет одну из главных черт картины. По самому соединению этого отрога с горою очень круто спускается дорога, ведущая в Кастильйоне. Часть деревни, построенная в этих местах, называется верхнею деревнею. С каврианской стороны гора имеет очень обрывистый спуск, и у подошвы ее построена тут нижняя деревня, дорога к которой ведет через Сан-Кассиано.
"Все дороги идут между этими отрогами горы, так что каждая из них составляет дефиле. Потому главные усилия штурмующих были обращены на взятие высот, господствующих над дорогам". Почти все эти отроги в своей верхней части так круты, что очень трудно взобраться на них даже человеку, не обремененному никакою тяжестью; после этого можете вообразить себе, каково было достичь вершин французским солдатам в амуниции, с ранцами на плечах. Австрийцы, стоявшие наверху, сложили с себя ранцы и ждали неприятеля, облегчив себя таким образом. Ко всем этим трудностям прибавьте палящее июньское солнце, несколько неприятельских батарей, осыпающих картечью, и густую массу австрийской пехоты, стреляющей сверху из штуцеров. Только после полудня успели французы взойти на высоты. Две бригады -- одна из 1-й, другая из 2-й дивизии 1-го корпуса -- напрягали все свои усилия, чтобы овладеть высотами, но были оттеснены назад. Тогда-то император, управлявший движениями с одного из малых холмов, сказал, как говорят: "Надобно взять этот пункт; он -- ключ позиции. Прикажите двинуться вперед гвардейским гренадерам", -- потом, как будто вспоминая, что они уже отбыли свой черед под Маджентою, сказал: "Нет, пошлите 1-ю бригаду вольтижеров". Пришли гвардейские егеря и 1-е батальоны 1-го и 2-го вольтижерских полков и с разбега взяли высоты с 12 пушками, стоявшими на них. Их стремительная атака была так великолепна, что император и за ним весь штаб сняли шляпы и закричали: "Bravo, les voltigeurs!"
"Я прибыл на эту позицию вскоре после ее взятия и должен признаться, что никогда не видел стольких трупов на таком тесном пространстве. Можно было понять, чего стоил бой обеим сторонам, посмотрев на число и на лица людей в полках, дравшихся тут. Но удивительно для меня все-таки то, как французы могли взять эту позицию. Австрийцы, охранявшие деревню у подошвы горы, были взяты в плен: они имели приказание защищать это место до последнего человека.
"Атака второго корпуса, как вы помните, происходила направо от места атаки первого корпуса. Второму корпусу было поручено очистить равнину налево от гоитской дороги, у подножья холмов; ему пришлось одолеть не меньшие трудности, хотя другого рода. По природе эта местность ровна, как стол, но пересечена дорогами, изгородями, рядами дерев, рвами и насыпями. Каждая из этих искусственных преград становилась для неприятеля новым средством сопротивления; ему чрезвычайно благоприятствовало множество отдельных ферм, которыми наполнена равнина и каждая из которых стала теперь маленькою цитаделью, требовавшею приступа.
Четвертый корпус точно так же действовал направо от гоитской дороги. Часть его была послана исполнить фланговое движение от Медоле и дебушировать к Гвцдиццоло, около каврианских высот. Бой был чрезвычайно упорен, особенно в фермах, потому что австрийцы, видя себя в опасности потерять гоитскую дорогу и быть отброшенными к холмам, не щадили никаких усилий для задержания четвертого корпуса. Несмотря на то, обе колонны вечером дебушировали на медольскую поляну (Carapo di Medole). Без сомнения, взятие Сольферино много помогло французам на этом фланге, потому что австрийцы после того сражались только для прикрытия своего отступления. Очевидец, бывший в том деле, где находился император австрийский, рассказывает, что когда Франц-Иосиф увидел отступление своих войск с Каврианской башни, у него показались слезы на глазах.
"Пока дела шли таким образом на правом фланге (союзников), пьемонтцы, по условию, двинули отряды на рекогносцировку. Одна бригада пятой дивизии с 12 пушками пошла к Пескьере и одна бригада третьей дивизии с 4 пушками -- к Поццоленго. Первая шла полем прямо к Пескьере, вторая -- сначала по железной дороге, ведущей из Дезенцано в Пескьеру, а дошедши до пересечения железной дороги с шоссе, повернула к Поццоленго.
"Местность на юг от Сермионского полуострова {Южный, широкий конец Гардского озера разрезан по средине своего протяжения (несколько ближе к западной стороне) узким и длинным полуостровом, на углу которого, вдающемуся в озеро, лежит Сермионе.} идет легким возвышением к холмам на юге, образуя как будто бассейн между озером и треугольником холмов. Она густо усажена деревьями и неудобна для обзора. Сардинцы, не подозревая близости неприятеля, дошли в своей рекогносцировке до Сан-Мартино {На половине дороги между озером и Поццоленго, верстах в трех на север от Поццоленго и на юг от общей линии южного берега, прямо на юг от Сермионского полуострова, глубоко врезывающегося в озеро к северу.}, стоящего на возвышенности, обрывисто поднимающейся над низменною окрестностью. Эта обрывистая терраса имеет несколько тысяч квадратных футов и у ее подошвы рассеяно между деревьями множество ферм. Офицеру генерального штаба, бывшему при рекогносцирующем отряде, показалось, что он видит фигуры, двигающиеся к противоположной стороне в одно время с пьемонтцами, но он думал, что это -- поселяне. Потому колонна продолжала идти мимо террасы, послав на нее несколько застрельщиков; они были встречены штуцерными пулями из домов У подошвы террасы. Колонна повернулась и, поставив свои пушки по направлению к деревьям, пошла к террасе. Она успела овладеть возвышенностью, хотя не без больших потерь, послав известие следующей бригаде, чтобы она спешила на подкрепление к ней, но вторая бригада еще не успела подойти, как австрийцы уже подвели свежие войска, и пьемонтцы были вытеснены из взятой ими позиции. Когда подошла к ним новая бригада, они сделали вторую попытку овладеть высотами, но она не удалась, и пьемонтцы отступили, чтобы перестроить свои ряды и подождать новых подкреплений. Эти подкрепления, две бригады Аосты и Каму, пришли около четырех часов вечера, и тогда произведена была новая атака. Все пушки были соединены в одну большую батарею для разрушения домов у подошвы террасы и построены были для атаки три колонны. Несмотря на чрезвычайное изнурение от поспешного марша, они взобрались на высоты и не только удержались окончательно в этой позиции, но и преследовали неприятеля до самого Поццоленго. Потеря их была очень велика, до 4.000 убитыми и ранеными. Они имели против себя весь восьмой корпус (Бенедека), то есть страшное превосходство в силах у неприятеля. Нет сомнения, что борьба для них была бы еще тяжелее, если бы не успех французов у Сольферино и Каврианы, необходимо заставлявший австрийцев отступить и правым крылом. Двое из пьемонтских генералов были тут ранены.
Пока еще продолжался бой, было получено с другого крыла требование послать одну дивизию к Сольферино на подкрепление войскам, бывшим там.
"На этом месте я должен остановиться в своем рассказе, потому что отходит почта. Продолжение до завтра".