Та же самая сцена, как у моста, повторилась при переходе "молодцов" через военную улицу: они шли вперед неохотно. А надобно было скорее войти в город, чтобы не подвергнуться нападению с флангов или в тыл; в Piana di Borazzo стояли неаполитанцы. Чтобы предупредить эту опасность, нескольким отрядам инсургентов было приказано зайти за садовые заборы, опоясывающие дорогу, по которой неаполитанцы могли бы прийти в левый фланг нам. Эта диверсия и, по всей вероятности, неохота неаполитанцев сражаться на открытой местности были достаточны для отвращения опасности: почти все медлившие "молодцы" прошли в город. Тут же построили атакующие для защиты своего тыла баррикаду из всего, что только попадалось под руки. Это дело так понравилось "молодцам", что они начали строить баррикаду и во фронте перед собою,-- прежде, чем успели остановить их, они завалили часть дороги, по которой надобно было итти.
Но самым критическим делом решительно был переход через военную улицу, которая обстреливалась перекрестным огнем, и всевозможные хитрости были употреблены, чтобы заставить "молодцов" совершить этот подвиг, казавшийся для них смертельным. Я с одним из товарищей Гарибальди насильно вывел одного из них под огонь и не пускал назад" -- это скоро заставило его перебежать через улицу. Здесь-то особенно обнаруживалось, как дурно направляли свой огонь неаполитанцы. Я смотрел несколько времени и не видел ни одного человека раненого. Для ободрения "молодцов" один из генуэзских стрелков взял несколько стульев, поставил на одном из них трехцветное знамя, сел сам и просидел несколько времени. Это наконец подействовало, и "молодцы" ободрились до того, что останавливались на переходе через военную улицу, чтобы выстрелить из ружья.
Прямо подле Терминских ворот находится старый рынок (Vecchia Fiera),-- он был первым местом, где Гарибальди сделал остановку. Надобно знать сицилийцев, чтобы понять, какой бешеный крик, шум, гвалт они подняли: все хотели целовать его руки, обнимать его колена. Каждая минута приводила новые массы, поочередно входившие на площадь и нетерпеливо ждавшие своей очереди. Когда волонтеры Гарибальди постепенно очистили нижнюю часть города, почти все жители сошлись на площадь, посмотреть на освободителя Палермо и Сицилии, прокричать приветствие ему. Он вошел в город около половины 5 часа утра, а к 12 часам дня более половины города было очищено от войск. Но за два часа перед тем цитадель открыла по городу огонь, сначала довольно умеренный, но скоро очень усилившийся. Она стреляла 13-дюймовыми бомбами, калеными ядрами и всяческими другими снарядами, наносящими большое разрушение. Часов около 12 открыли огонь и корабли, стоявшие в гавани; вместе с цитаделью они успели разрушить множество домов в нижней части города. Множество людей обоего пола и всех возрастов было убито и ранено. Две большие бомбы были брошены прямо на госпиталь и разорвались на одном из его дворов. Повсюду мы видели разрушение и пожары, убитых и раненых; кроме этих людей, многие другие, конечно, погибли под развалинами домов. Особенно пострадала часть города около Болонской площади и некоторые из улиц, соседних с нею. Если целью неаполитанцев было внушить ужас, они достигли этой цели. Кто только мог, скрывался в место, казавшееся ему безопаснейшим от бомб, а те, которые не находили себе такого убежища, плакали, молились на улицах, ломая руки. Да, это было печальное зрелище, и бомбардированье больше вредило людям безоружным, чем тем, которым могли бы хотеть мстить неаполитанцы. Перед открытием огня с флота командир неаполитанской эскадры послал учтивое извещение всем стоявшим на дороге иностранным военным кораблям, чтобы они посторонились, а всем судам, бывшим между молом и берегом, чтобы они вышли в море за мол. Они так и сделали.
Вечер.
Бомбардирование еще продолжается, с небольшими интервалами. Особенно силен огонь цитадели, где царствует наместник короля-бомбы II6 -- Ланца. Нет сомнения, что адмирал Мёнди сделал командиру неаполитанской эскадры сильные представления по поводу бомбардирования; но их не послушались. Некоторые части города надобно строить совершенно вновь: большие бомбы, пролетая насквозь от кровли до фундамента, потрясали непрочные палермские здания. Некоторые церкви также пострадали. Но все это бесполезное бомбардирование не помешало инсургентам постепенно выгнать королевские войска из всех их позиций в городе, за исключением одной той части, которая лежит около королевского дворца, и линии сообщения их с молом. В нижней части города они владеют только Амарским фортом (Castello Amare) и зданием финансового управления, в котором находится около роты солдат. Почти все иностранные подданные переехали на свои военные корабли; переехали на них и все консулы, за исключением нашего, мистера Гудуина, который как истинный британец не покидает флага, поставленного над его домом. По всем рассказам, нет и сравнения между нынешним бомбардированием и тем, какое было в 1848 году. Тогда неаполитанцы довольствовались бросанием одной или двух бомб в полчаса, а теперь бросают их так часто, как только позволяет время, нужное мортирам на то, чтобы остыть.
Все пришедшие с Гарибальди измучились до последней степени: всю прошлую ночь они не спали, а весь день была им порядочная работа. Сам генерал теперь отдыхает на террасе, которая окружает большой фонтан на Piazza del Pretorio {Площадь претории. (Прим. ред.). }, где открыл непрерывное заседание комитет,-- тот самый, который с самого начала руководил всем движением. Теперь он обратил себя во временное правительство под диктатурою Гарибальди. Комитет наяиачил нескольких специальных комиссаров по разным отраслям своих действий и по возможности удовлетворяет многочисленным надобностям, ежеминутно представляющимся. По угнетению, в котором находился здесь народ, мало было можно сделать приготовлений к нынешним обстоятельствам, все надобно устраивать и доставать в одну минуту, не терпящую отсрочки; все надобно теперь: оружие, сколько можно достать его, боевые снаряды, продовольствие для войск, госпитательные припасы; все надобно устраивать. Много такта нужно для того, чтобы удовлетворить каждого, кому нужно или кому кажется, по его мнению, что нужно то или другое; чтобы выслушать каждого, у кого есть что сообщить или кому кажется, что у него есть что сообщить. У комитета очень много доброй воли, но я должен сказать, что палермцы не содействуют его усилиям так энергически, как следовало бы ожидать от их энтузиазма. В них есть какое-то полувосточное laisser aller {Предоставлять ходу вещей ("плыть по течению"). ( Прим. ред.). }, производящее только порывы к деятельности, несовершенно удовлетворяющие требованию обстоятельств.
При первом нашем вступлении в город они очень торопливо принялись строить баррикады; но по мере того, как мы овладеваем новыми кварталами, нужно строить беспрестанно все новые баррикады, и довольно трудно удерживать их за неотступной работою. Они много кричат ewiva, но беганье по улицам предпочитают тяжелому труду. Даже колокольный набат, звук самый деморализующий для армии в многолюдном городе, производит в них, при всех увещаниях, только порывы. Это южная беспечность, скоро побеждающая всякое доброе намерение.
Город иллюминован, и в промежутки между бомбардированием представляет оживленное зрелище. Но все лавки еще заперты. Иллюминация стеклянными шкаликами, висящими с балконов, производит очень живописный эффект,-- он еще усиливается от бомб, летающих по ясному небу.
Палермо. 28 мая. Утро.
От усталости я проспал всю ночь. Но люди не спавшие уверяют меня, что бомбардирование и с кораблей и с цитадели производилось ночью еще яростнее, чем днем. Если б не это, ночь могла бы пройти довольно спокойно; тишину ее мало нарушали редкие и пустые выстрелы на аванпостах. Только что проснулся я, мое внимание было привлечено шумом людей, бежавших с криком по улице. Я выглянул в окно и увидел двух человек, которые бежали по улице, размахивая платками, с восклицаниями: viva la libertàl {Да здравствует свобода! (Прим. ред.). }. Сначала не мог я понять их запоздалого энтузиазма; но потом сказали мне, что они из числа людей, сидевших в тюрьме за политические преступления и только вот освобожденных теперь,-- тут я понял неожиданный взрыв их восклицаний, разумеется возбуждавший достаточное количество отголосков со всех сторон. Несколько сот таких освобожденных бегали по улицам, служа громкою характеристикою бурбонского правительства. Войска, занимавшие тюрьму наместничества (vicariato) и соседние с нею казармы, удалились, сели на лодки и переехали в цитадель. Сообщение между войсками, находящимися в цитадели и занимающими Piazza Reale, было таким образом прервано.