Еще решительнее, чем по римскому вопросу, высказал Ка-вур свое согласие с программою Гарибальди по венецианскому вопросу. Он прямо объявил, что будет добиваться освобождения Венеции вооруженною рукою, если Австрия не откажется от нее добровольно; а каждому известно, что добровольной уступки от венского правительства нельзя ждать в этом случае, потому слова Кавура совершенно равнозначительны выражению решимости воевать с Австриек). Он прибавил только, что для начатия войны нужно приготовиться к ней,-- это само собою разумеется, ведь и Гарибальди хотел начать войну с Австрией только по приготовлении средств к тому. В этом отношении разницы опять нет. Но есть разница в способах, какими располагал бы Гарибальди и какими может располагать Кавур. Теперь известно, что главною целью для Гарибальди была Венгрия. Каким путем хотел он проникнуть в нее, этого, разумеется, он не мог объявлять во всеуслышание австрийцам,-- через Триэст, или через Фиуме, или через какую-нибудь другую гавань, лежащую еще южнее Фиуме, этого нельзя знать: не будучи связан ничем, он пошел бы там, где ему показалось бы удобнее итти, пожалуй даже перешел бы из Иллирии в центр чисто венгерских земель через турецкие земли; сохраняя свою независимость, он никого, кроме себя, не компрометировал бы нарушением правил неприкосновенности нейтральных земель. У Кавура выбор путей к нападению гораздо более стеснен. Он не может касаться ни Триэста, ни турецких границ; потому очень вероятно, что ему нужно будет для приготовлений больше времени, чем понадобилось бы Гарибальди. Очень вероятно, что он почтет выгоднейшим просто выводить из терпения австрийское правительство, чтобы оно само вторглось в Ломбардию и Романью и навлекло на себя неудовольствие Европы за нарушение мира, как было в прошлом году. Но это все предположения; какое из них осуществится, зависит не от Кавура и не от Австрии, а от общего хода европейских отношений.
Читателю известно, что с обеих сторон уже давно начались самые деятельные приготовления к войне. Сардиния произвела усиленный набор, придвинула несколько корпусов к австрийской границе по Минчио, приняла такое положение, как будто с каждым днем ждет нападения. Австрия давно уже сосредоточивает свои войска на По и Минчио. В последнее время сильный отряд их переведен через По в небольшой округ, оставшийся в австрийской власти на южном берегу реки. Давно уже призваны под знамена солдаты, бывшие в отпуску; после того издано было распоряжение переписать всех венгерских волонтеров (гонведов), сражавшихся в 1848--1849 годах против Австрии,-- очевидно, существует мысль взять всех их или часть их в солдаты; наконец предписано произвести набор в 85 000 человек.
Но для начатия войны надобно было приобрести австрийскому правительству более прочное положение относительно других держав я относительно собственных подданных. В свое время, около эпохи Виллафранкского мира, мы приводили факты, показывавшие существование недовольства во всех областях Австрии, не исключая самого Тироля, отличавшегося до последних лет непоколебимою преданностью. Но австрийское правительство справедливо находит, что без каких-нибудь чрезвычайных событий для него не страшно недовольство всех других провинций, кроме одной Венгрии: славяне и немцы могут роптать, но сами неспособны начать ничего, без внешнего толчка. Инициатива эта внутри самой империи может возникнуть только из Венгрии.
В конце прошлого года мы доказывали, что тогдашнее венгерское волнение, от которого ждали немедленной вспышки, служило только отголоском итальянских событий и должно было ослабевать по прекращении ломбардской войны. Оно так и было. В начале нынешней весны оно не представляло уже никакой опасности; газеты вовсе почти перестали упоминать о Венгрии. Но когда опять разыгралось итальянское дело, отголоски его опять усилили волнение между венграми. В последние недели явились симптомы брожения, очень неприятные. Мы приведем очерк их из газеты чрезвычайно умеренной, из "Jndépendance Belge". Вот что писали ей из Вены в начале сентября:
"Пешт, 2 октября.
Положение дел становится опасно. Венгры уже не ограничиваются манифестациями против австрийцев,-- они начинают вооружаться. В последнее время в целой Венгрии только и слухов, что о партизанских отрядах, составляющихся в разных местах, особенно в неизмеримом Баконском лесу, покрывающем столь огромные пространства в комитатах Веспремском, Эденбургском и Визельбургском и в обширных пустах (степях) Нижней Венгрии.
Две недели тому назад начали рассказывать, сначала под секретом, что некоторые венгерские солдаты, находящиеся во временном отпуске, не хотят возвращаться в свои полки: они услышали, что правительство хочет удалить всех венгерских солдат из Венгрии, в крепости своих немецких владений, опасаясь событий, которые предвидит; эти непокорные солдаты бежали в леса и степи. Но число их было незначительно. Вдруг распространилось известие, что приказано произвести перепись всех бывших гонведов (милиционеров) 1848 года, сражавшихся за отечество. Испуганные этою мерою, бывшие гонведы сотнями, а по словам других -- тысячами, стали бежать к непокорным солдатам. В то самое время, как началось это бегство целых масс людей в леса и степи, был объявлен новый набор 85 тысяч человек, который должен производиться с величайшею поспешностию и быть кончен к 1 декабря. Молодые люди, которые по своим летам могли подвергнуться этому набору, начинают скрываться; все большее и большее число их присоединяются к партизанам, составившимся из бежавших солдат и гонведов.
Впрочем, не принимайте слишком серьезно слова "партизаны", употребляемого мною. У этих молодых людей пока только та мысль, чтобы избежать набора; они еще не думают нападать на австрийцев; но должно сказать, что они составляют зародыши, из которого готово будет произойти восстание, если будет подан сигнал открытой борьбы. В неприступных лесах и горах, пути по которым известны только местным жителям, австрийскому правительству будет очень трудно сладить силою с этими молодыми людьми, решившимися уйти из-под его власти и ежедневно увеличивающимися в своем числе.
Говорят, что при подавлении венгерского восстания в 1849 году, много оружия было спрятано в этих местах, по природе почти недоступных, и что места эти найдены "случайным образом" новыми жителями Баконского леса и степей. Не ручаюсь вам за достоверность этого; но все уверяют, что у партизанов много оружия".
Начинать войну, имея зародыши восстания в центре государства -- дело неудобное, потому оказалась надобность примирить венгров. Оказалась и другая причина надобности в провозглашении реформ,-- эта другая причина была результатом совещаний преобразованного, или "усиленного", государственного совета.