Наконец получил Державин еще награждение за поднесение росписания доходов на 1801 год, за что прежде государственным казначеям, предшественникам его, жаловалось по 100 000 р., которые и тогда император приказал было выдать; но окружающие уверили государя, что по недавнему вступлению Державина в сию должность много такого награждения, и дано ему только 10 000 рублей, а остальные 90 000 рублей разделили по себе, как-то: Обольянинову 30 000 руб., адмиралу Кушелеву 30 000, князю Гагарину 30 000; но Державин никогда ни от кого никакого не получал награждения и тем был доволен, хотя и чувствовал обиду; но скрыл в своем сердце.
Нам нравится откровенность тогдашних обычаев: Державину и в голову не приходило, что кто-нибудь из его читателей найдет неприличными его простодушные слова, что слишком мало его награждают.
Но вот начинается царствование Александра I. Читателю известно, что первые годы нового правления были ознаменованы преобразованием высшего государственного управления 23, но до сих пор никто не предполагал, что Россия должна благодарить за эти преобразования не кого-нибудь другого, а именно Державина: он с обыкновенной) своею наивностью объясняет, что дело было произведено только благодаря ему. Беклешов, назначенный генерал-прокурором на место Обольянинова, Трощинский, бывший первым статс-секретарем, и граф Александр Романович Воронцов, пользовавшиеся большою силою в начале царствования императора Александра I, не внесли имя Державина в список членов государственного совета, когда это учреждение преобразовывалось, -- вероятно, они сделали так потому, что имели о деловых способностях Державина такое же мнение, какого держимся и мы. Но самолюбивый Державин, не колеблясь, выставляет другую причину: Беклешов, Трощинский и Воронцов, "чтоб Державин им ни в чем не препятствовал, выключили его из государственного совета под видом нового его преобразования". Видите ли, Державин был такой опасный для них человек, что даже преобразование государственного совета было предпринято, собственно, с целью избавиться от Державина. Послушайте, что дальше:
Некоторый подлый стиходей в угодность их не оставил насчет его пустить по свету эпиграмму следующего содержания:
Тебя в совете нам не надо:
Паршивая овца
Все перепортит стадо.
Державину злобная глупость сия хотя сперва показалась досадною, но снес равнодушно и после утешился тем, когда избранными в совет членами, после его отставки, доведено стало государство до близкой в 1812 году погибели. Началось неуважение законов и самые беспорядки в сенате; осуждая правление императора Павла, зачали без разбора, так сказать, все коверкать, что им ни сделано.
Хорошо утешение для патриота, что отечество доведено до погибели! И, конечно, читатель никак не предполагал, что опасность, какой подвергалась Россия в 1812 году, произошла, собственно, оттого, что Державин не заседал в государственном совете. Нечего сказать, спас бы он отечество от всяких бедствий, -- это видно по размеру ума, обнаруживающемуся в его записках. Но читатель все еще не видит, каким же образом Державин положил основание важной государственной реформе. Дело было очень просто. В сенате рассматривалась тяжба г-жи Колтовской с ее мужем о каком-то наследстве. Большинство сенаторов с генерал-прокурором постановили решение в пользу одной из тяжущихся сторон, а Державин говорил в пользу другой. Решение большинства было утверждено государем; но Державин увидел, что в докладе, представленном государю, не было упомянуто, что он не согласен с мнением большинства. Смотрите же, что из этого вышло:
Натурально презрение такое, учиненное ему генерал-прокурором, его безмерно огорчило; и для того он тотчас написал письмо к бывшему тогда статс-секретарем Михаиле Никитичу Муравьеву24, человеку самому честнейшему и его приятелю, в котором просил его доложить государю императору, чтоб пожалована была ему аудиенция для объяснения по должности сенатора. Сие ему на другой день позволено, и когда он впущен был в кабинет его, то вопрошен был: "Что надобно?"-- "Государь, Державин сказал, ваше императорское величество манифестом своим о восшествии на престол обещали царствовать по законам и по сердцу Екатерины; законы же Петра Великого, на коих основан сенат, и сей государыни давали всякому сенатору то преимущество, что голос каждого имел право доставлять спорное дело на рассмотрение самого монарха, несмотря на мнение прочих, которые были бы с ним не согласны; а ныне г. генерал-прокурор Беклешов по делу г-жи Колтовской поднес доклад вашему величеству, не упомянув о моем противном прочим мнении, чем и учинил мне по должности презрение, то и осмелюсь испрашивать соизволения вашего, на каком основании угодно вам оставить сенат? Ежели генерал-прокурор будет так самовластно поступать, то нечего сенаторам делать, и всеподданнейше прошу меня из службы уволить". Государь сказал: "Хорошо, я рассмотрю". Вслед за сим через несколько дней последовал именной указ, которым повелевалось рассмотреть права сената и каким образом оные сочинены, подать его величеству мнение сената. Вот первоначальный источник, откуда произошли министерства.