Перед обедом позвали Анюту к Ивану Ильичу. — „Благодари бога, милая. Барыня твоя бросает дело“. — Анюта не помнила себя от радости. — „А что спина-то у тебя еще болит, Анюта?“ — Степанида и другая служанка уже заботились, о ее спине. „Теперь гораздо легче“. — „И прекрасно, милая, желаю тебе скорого выздоровления. Иди себе, до свиданья“.
Спина Анюты очень скоро вылечилась. — „Ну, теперь ступай ты к нему на перемену мне. — сказала другая молодая служанка. — Он спрашивал, я ему сказала, пришлю ныне тебя“. — „Да ты иди со мною, я одна-то не смею“.
„Ах ты, дура, дура! — Ну, пожалуй, провожу“. — Проредила и сдала Ивану Ильичу с рук на руки.
„Ах ты, милая моя Анюточка, да ты в самом деле была невинная?“ — сказал Иван Ильич в удивлении и восторге и принялся целовать Анюту с нежностью больше той, с какою принял ее на свою постель.
„Смотри-ко ты, Степанида. — сказала на другое утро прежняя фаворитка Ивана Ильича. — Вот тебе девушка-то, Анюта-то — Слышь, Иван-то Ильич говорит мне: а ведь не и врала, была невинная. А мы с тобою не верили. Ах ты, Анюточка, моя милая! — То-то тебе и страшно-то было идти! А я смеялась! — Ну, теперь останешься вовсе жить с нами! — Он полюбил тебя за это. И счастье мое, что ты доброго сердца. — хоть и войдешь ты в милость к нему, все мне от тебя не будет притеснения“.
Так и сбылось все. Скоро Анюта вошла в очень большую милость у Ивана Ильича. В такую, что осмелилась даже исполнить желание прежней фаворитки: говорить Ивану Ильичу, чтоб он выдал прежнюю фаворитку замуж. Дело было щекотливое. Но Анюта не глупа и устроила счастье своей приятельницы.
Мимолетные совместницы из подсудимых мелькали нередко. Но постоянною любовницею оставалась одна Анюта. И не только сохраняла бесспорное обладание его сердцем, становилась все милее ему. — Года через полтора он уже прекрасно одевал ее. Давно она не мыла белье, не была служанкою, была исключительно любовницею. Но Иван Ильич был человек тугой на расходы. Только года через полтора Анюта стала и по будням ходить в шелковых платьях. Потом она получила и право разъезжать в карете Ивана Ильича. Это было счастливое время.
Степанида дивилась уму и уменью Анюты. Как это она так завладела Иваном Ильичом? Степанида жила у него давно, много любовниц. — то есть постоянных любовниц. — перебывало при ней. Все жили с нею, в комнате для женской прислуги. — все так и оставались при своих занятиях: кто прачкою, кто швеею, кто помощницей повара. Одной Анюте удалось так выйти в настоящие любовницы, какие бывают у добрых людей в хороших домах. — в барыни, можно сказать!
Это понятно: у Анюты не совсем те манеры, как у девушек, выросших безо всякого воспитания. В детстве она была барышнею. Года четыре жила в пансионе для благородных девиц. Заметные следы хорошего тона остались и в ее разговоре и в ее манерах. Много забылось, как забылся французский язык. Но не совсем потерялась грациозная деликатность в движениях, как осталось в памяти довольно много французских фраз.
Милая Анюта. — ты будешь восстановлена. Все будут уважать тебя, я буду гордиться тобою. — Половина первого. Ты уже спишь, моя милая. Моя чувственность должна покориться нежному чувству, которое запретит мне нарушить твой сон. До завтра, Анюта.