"Я владелец небольшого имения; но и в этом небольшом имении, в первое время моего управления, редкий месяц проходил без того, чтобы я не был вынужден прибегать к решительным мерам, мерам, к коим я сам питаю глубокое отвращение, для усмирения мужей, истязующих жен своих; хотя едва ли только десятая часть случаев доходила до меня, ибо жена (да и то не всякая) тогда только решается итти к помещику жаловаться на жестокость мужа, когда она терпит от мужа совершенную напраслину.
"Один мужик запрег в соху жену свою и не шутя проорал с пол-упряжки по легкому песчанику, по причине болезни его лошади. Другой муж, не довольствуясь жестокими побоями, привязал жену свою к грядке { Грядка -- перекладина, идущая от верхней части печки к стене избы в некотором от потолка расстоянии; назначение грядки -- укрепить сбитую из глины печь; на нее же вешают крестьяне мокрые оборы, онучи и т. п., для просушки.} для того, чтобы удобнее было наказывать ее. Третий сделал с тою же целью то же самое, только вместо избяной грядки избрал гуменную балку.
"Однажды пришла ко мне женщина вся в крови, худая, бледная, избитая, с оплешивевшею головою и принесла ко мне в собственной руке своей всю свою не отрезанную, а вырванную мужем косу... Вина, за которую муж так истязал ее (ее теперь уже нет в живых), на этот раз состояла в следующем: подымая землю на удаленной от деревни ниве, ему вздумалось нарочно забросить в лес лапти и, придя домой босиком, приказал жене итти отыскать их. Жена пошла, проискала лапти целую упряжку и, возвратясь домой, объявила мужу, что, несмотря на все свои старания, она не могла найти их. Вины жен, которых мужья привязывали, для удобства наказания, за перекладины, были такого же рода. Еще чаще случается, что мужья жестоко бьют жен своих за собственные вины свои, особенно если жены, видя, как добро из их дома переходит в чужие руки, осмеливаются упрекнуть мужей в неверности.
"Заметьте, что все вышеуказанные случаи делались в собственном моем небольшом имении; думаете ли вы, что в других этого не делалось и не делается?
"Я не посылал виноватых в суд: закон слишком мягок для таких извергов... Да они, если хотите, и не изверги; они по-своему также любят жен своих, а -- "обычай не клетка, не переставишь". Виноваты ли они, что с самого нежного возраста видели перед собою подобные примеры; привыкли к ним и привыкли думать, что так и быть должно, иначе и быть не может, что на то муж, чтоб жену в руках держал, что на то жена, чтоб бояться мужа и быть у него в полном, безусловном повиновении? Стремление к господству в той или другой форме лежит в природе человеческой; крестьянину не над кем больше господствовать кроме жены и лошади (детей он очень любит, дурное обращение отца с детьми -- редкое исключение), н он господствует над ними сообразно своим понятиям и издавна укоренившемуся обычаю.
"Однако же к искоренению зла в своей вотчине я принял сначала меры, хотя временные, но решительные. После борьбы и муки, сильно расстроивав-ших весь организм мой, я решился на крутые меры. Затрепетали истязатели-мужья в моей вотчине и увидели, что я "шутки шучу не хорошие": то того накажу, что называется любо дорого, то другого на месяц на замеру в канаву поставлю, тот в солдаты пошел, от другого жена взята и к родителям отправлена, и дети с нею, а муж доставляй содержание... "Экой варвар помещик!" -- мог бы подумать иной кабинетный филантроп, увидя проездом или услыша стороной о таких действиях.
"-- Желаю вам, милостивый государь, доброго здоровья, крепкого сна и хорошего аппетита; у вас, я вижу, в руках какие-то книжки по части кабинетной филантропии; вы сидите в гамбсовых креслах, курите гаванскую сигару и приказываете заложить карету, чтоб ехать в театр слушать "Лучию". Это, должно быть, очень приятно. Мы сами когда-то вкушали часть этих наслаждений и теперь с неизъяснимым восторгом променяли бы идиллическую жизнь помещика на тревожную жизнь столичного филантропа, отплясывающего на балах и слушающего концерты. Тогда мы были и здоровы, и веселы; а теперь посмотрите на меня: видите ли, я -- захолустный помещик н иссох в щепку? Горный деревенский воздух на меня не действует; "хлеб полей возделанных..." нейдет в прок мне; что такое хороший аппетит, крепкий сон -- я не знаю... А что у меня кошки сердце скребут -- про это вы не знаете.
"Но искус продолжался недолго: не прошло и года, как все стихло, все успокоилось: мужья смирились. Честные крестьяне мои и бабы повеселели и стали за меня, что называется, "богу молить".
"Однако, думаю, что такая система не годится. Она хороша и даже необходима, как мера временная, но не более. Пока я или подобный мне -- она держится; не стань меня -- она тотчас же рушится, и опять все войдет в старую колею. Все системы, основанные на чувстве страха,-- системы никуда не годные. Они слишком непрочны и слишком тяжелы для обеих сторон.
"Переходные эпохи -- эпохи тяжелые. Не знаешь, как быть. Ни роль преследователя, ни роль патриарха -- как-то не к лицу современному помещику. Первая роль возмутительна, вторая анахронизм. Надобно придумать что-нибудь более рациональное.