По обычаю, недавно возобновленному в нашей литературе1, с приближением нового года основываются новые журналы. Из них один должен обратить на себя особенное внимание публики, должен быть встречен с особенным сочувствием, потому что. без всякого сомнения составит важное приобретение для дела нашего просвещения. Читатель, конечно, угадывает, что мы говорим об "Атенее"2. Предсказывать ему такую прекрасную роль мы имеем много оснований. Еще ни один из наших новых журналов при своем возникновении не определял так ясно и точно цели, для осуществления которой он появляется, и ни один не говорит так благородно и скромно о средствах, которыми располагает, о достоинствах, которые надеется иметь; с тем вместе редко когда средства бывали так обширны, редко когда цель избиралась так удачно. Уже одних этих качеств было бы достаточно, для пробуждения уверенности в том, что новый журнал будет отличаться высокими достоинствами. Для удовлетворения каким потребностям какого именно круга читателей будет служить журнал,-- это обыкновенно прояснялось для самой редакции вновь основываемого журнала только уже в продолжение издания, обыкновенно только вследствие случайного накопления статей известного рода и указаний со стороны читателей; мы помним, как иногда журнал, положим и прекрасный, бывал совершенно бесхарактерным при своем начале, и только благодаря появлению двух-трех сотрудников, которые почта без ведома, во всяком случае, без забот со стороны редактора оживили его издание, принимал определенный характер, склонялся к известному направлению, положим и прекрасному, но приданному извне, первоначально чуждому соображений редактора. "Атеней" будет не таков. Интересом своих стремлений он будет обязан не случаю, а сознательной заботливости своей редакции; из его программы уже видно, что с первого же нумера он пойдет твердым, верным шагом по пути, зрело обдуманному.
Это важное достоинство, которым обладают очень немногие даже из журналов, успевших занять первые места в нашей литературе. Каждый видит, что "Атеней" будет иметь его в замечательной степени, но сам "Атеней" не выставляет его,-- он очень умерен,-- по мнению некоторых -- слишком умерен в своих обещаниях, но это служит самым верным признаком замечательных достоинств, которыми будет отличаться он. Умеренность в обещаниях -- лучшее ручательство внутренней силы, самоуважения и уважения к публике. В одном только случае извещение об издании "Атвнея", чуждое всякого стремления к произведению внешнего эффекта, представляется и по наружности блистательным,-- это в списке литераторов, сочувствие и содействие которых приобретено журналом. Бывали иногда представляемы списки сотрудников, гораздо более длинные, но едва ли когда редакция русского журнала имела при самом начале издания такое число таких замечательных людей соучастниками своих трудов, едва ли когда какая редакция "мела такой избранный круг сподвижников. Легко набрать полтораста, если угодно триста имен,-- иные так и делали,-- но в этой многочисленной толпе из десяти имен девять всегда, бывало, возбуждали в читателе с самостоятельным мнением только недоумение, по какому счастию могут быть они полезными для достоинства журнала. В "Атенее" не то,-- он насчитывает всего около тридцати имен, зато в этом ряду мы находим почти исключительно таких людей, как гг. Анненков, Бабст, Безобразов, Буслаев, Галахов, Ф. Дмитриев, Ешевский, Забелин, Кавелин, Каченовский, Кетчер, Е. Корш, Лонгинов, Н. Павлов, Соловьев, Тихонравов, Чичерин, Щедрин,-- посредственность не найдет себе места в "Атенее"; каждый из его сотрудников хорошо известен как один из первых людей в нашей литературе; это общество замечательных писателей собралось вокруг г. Е. Корша, и действительно, г. Е. Корш мог быть умеренным в обещаниях, потому что без всяких обещаний читателю очевидно, каких прекрасных достоинств надобно ожидать от "Атенея".
Все это чувствуется каждым прочитавшим извещение об основании "Атенея". Но люди, близкие к литературному миру, знают многое другое, еще более подтверждающее их уверенность в достоинствах нового журнала. Мы не думаем, что нарушим принятые обычаи, если выскажем здесь некоторые из этих фактов, до сих пор остававшихся неизвестными для большинства читателей, далеких от личного соприкосновения с деятелями литературы. Е. Ф. Корш пользуется в публике почетною известностью как бывший редактор "Московских ведомостей", которые при нем сделались лучшею из наших газет, несмотря на то, что средства, предоставленные ему для ведения этого издания, был" незначительны в сравнении с средствами, которыми располагали другие газеты,-- несмотря на то, что он должен был бороться со множеством затруднений, от которых избавлены были другие редакторы, стоявшие в положении, более независимом от посторонних вмешательств, препятствующих улучшениям. Но не одни "Московские ведомости" обязаны ему большею частью своего успеха. Литераторам хорошо известно, до какой степени его участие содействовало заслуженному успеху многих других периодических изданий. "Библиотека для чтения" в лучшие свои годы от него приобретала значительную часть своих истинных достоинств, между тем как недостатки ее вносились в нее против его воли и по возможности уменьшались его противодействием. "Современник" должен быть признателен к его высокополезному участию, и пользуется настоящим случаем, чтобы публично выразить ему свою благодарность. "Журнал министерства внутренних дел" был несколько лет веден им. Оставив эту должность для участия в "Русском вестнике", Е. Ф. Корш, в том нет сомнения, принес много пользы не только этому журналу, но и оживлению всей русской литературы в последние два года. Мы не считаем удобным излагать свое мнение о ходе дел, принадлежащих еще столь недавнему времени, но должны сказать, что Е. Ф. Корш, как один из соучастников редакции "Русского вестника", оказал русской литературе важные услуги, и усилия его в это время не будут забыты историею нашей журналистики. Словом, если для каждого читателя имя Е. Ф. Корню служит верным ручательством в достоинствах предпринимаемого им журнала, то у людей, обращающихся между писателями, эта уверенность еще гораздо сильнее, нежели в массе публики, не столько близко знакомой с подробностями литературных дел.
От личных качеств редактора обращаясь к характеру участия, принимаемого в его журнале тем избранным кругом сотрудников, о котором говорили мы выше, мы находим возможным указать читателям один очень важный фахт. Известно, какими хлопотами со стороны редакции основывающегося журнала иногда приобретается сотрудничество писателей, которыми дорожат журналы,-- тут не бывает недостатка в просьбах, в убеждениях, иногда в заискиваниях. Ничего подобного не было при основании "Атенея": каждый сотрудник только потому участвует в этом издадим, что сам нашел честью или долгом для себя содействовать своими трудами редактору, которого уважает, и журналу, цели и направлению которого вполне сочувствует. "Атеней" принадлежит к небольшому числу тех журналов, основание которых было следствием не личных соображений одного издателя, а потребностью многих лучших людей в нашей литературе, горячо преданных новому органу их идей, предмету их глубоких симпатий. Нет надобности говорить, какая разница между сотрудничеством выпрошенным или навязанным и. сотрудничеством, возникающим из живого сочувствия к общему делу. Надобно оказать только одно: именно самые известные и самые талантливые между сотрудниками "Атенея" с наибольшим жаром преданы ему. Мы не считаем себя в праве указывать их, чтобы не оскорбить скромности их и редактора, да это и не нужно: их угадает сам читатель. Пусть только он выберет из имен, перечисленных нами выше, те, которым наиболее сочувствует лучшая часть публики, и он без ошибки узнает самых деятельных и ревностных между сподвижниками Е. Ф. Корша.
В одно время с "Атенеем" основывается в Москве другое предприятие, также заслуживающее всех добрых желаний успеха и процветания, также имеющее несомненную вероятность успеха и процветания. В последних числах ноября открыт в Москве книжный магазин Н. М. Щепкина и Комп.
Кстати, о материальных отношениях нашей литературы. В ноябрьской книжке "Библиотеки для чтения" напечатана превосходная статья: "Несколько предложений по устройству русского литературного фонда для пособия нуждающимся лицам ученого и литературного круга"3. Мы рекомендуем вниманию читателя эти мысли и желали бы, чтобы они скорее приведены были в исполнение. Автор, скрывший свое имя под буквою N., начинает скромным уверением, что его статья только представляет "результат и свод всего, что говорилось и говорится при нем по поводу дела, которое, как ему кажется, должно иметь самое благотворное влияние на судьбы русской литературы" и которое "в исходе прошлого и начале настоящего года было предметом многих рассуждений в литературных и нелитературных кругах"; что этою статьею он "только ставит вопрос пред глаза людей, более сведущих", и излагает лишь одни беглые и, так сказать, "черновые предположения об устройстве русского "Литературного фонда", доходы которого, под наблюдением небольшого числа лиц, особенно сочувствующих интересам родной словесности, распределялись бы между писателями, от болезни, старости и других подобных причин нуждающимися в постоянном или временном пособии". Мы должны прибавить, что автор был и остается самым ревностным распространителем благородной идеи, развитию которой посвящена его статья.
"Литературный фонд" существует в Англии под управлением таких людей, как Диккенс, Теккерей, Маколей; он располагает очень значительными, средствами и каждый год облегчает участь многих достойных ученых и литераторов, подвергшихся тяжелым случайностям судьбы. Автор предлагает способы устроить и у нас нечто подобное и делает приблизительную оценку доходов, на которые могло бы надеяться такое учреждение в России. Способы эти, кроме единовременных добровольных пожертвований, из которых составился бы основной неприкосновенный капитал: добровольная уступка известной части доходов, доставляемых литературными предприятиями писателям и издателям, публичные чтения, издание сборников из статей, отдаваемых "Литературному фонду" для этой цели, и т. д. Характер всех этих пожертвований и услуг должен быть непременно вполне добровольный; пусть только общественное мнение и собственное сознание каждого писателя о его обязанности побуждают к этому содействию осуществлению доброй цели. Это так, иначе и быть не должно.
Но нет никакого сомнения в том, что если бы мысль основать литературный фонд была принята, почти не нашлось бы между писателями и журналистами людей, которые уклонились бы от добровольного участия в таком благородном деле, и мы думаем, что их собственное желание доставило бы "Литературному фонду" средства гораздо более значительные, нежели на какие рассчитывает автор, который хочет ограничиться самыми умереннейшими надеждами. Возьмем один только из указываемых им источников -- нашу журналистику. Автор говорит, что издатели журналов и газет и писатели, участвующие в периодических изданиях, могут быть приглашены "Литературным фондом" только к таким пожертвованиям, которые были бы для них нимало не обременительны, почти не чувствительны. Уступка "Литературному фонду" издателями по полупроценту с рубля подписной суммы, а писателями по одному проценту с гонорария кажется нам крайним пределом умеренности, кажется пожертвованием совершевяо нечувствительным. Между тем, это одно уже доставит несколько тысяч рублей. Общий оборот сумм, пускаемых в оборот подпискою на литературные журналы и газеты (специальных периодических изданий мы не считаем), простирается во всяком случае не менее, как до 600 000 руб.,-- по всей вероятности, цифра эта значительно больше. Полупроцент с этого количества подписных денег даст 3000 руб. Из 6Ö0 000 руб., поступающих в конторы периодических изданий, около одной четвертой части получается писателями, как гонорарий за статьи -- один процент с этих 150 000 руб. доставит 1500. Вот уже 4500 р. от одной отрасли литературы. Изданием отдельных книг пускается в оборот сумма, едва ли меньшая, нежели периодическими изданиями. Если только третья часть издателей и писателей будет участвовать в деле "Литературного фонда", по примеру издателей и сотрудников периодических изданий, вот еще 1500 руб.,-- всего 6000 руб. ежегодно от одного только из источников, указываемых автором статьи. Некоторые типографии, некоторые бумажные фабрики, вероятно, согласятся на уступку полупроцента из платы, получаемой от периодических изданий,-- итог увеличивается; но не будем считать этого увеличения, потому что оно только предположение, для своего осуществления нуждающееся в особенных хлопотах со стороны издателей. Затем остаются еще публичные лекции и издания в пользу "Литературного фонда",-- о последних не будем говорить, потому что они опять требуют особенных хлопот (зато, при надлежащем устройстве дела, этот источник может сделаться чрезвычайно обильным),-- скажем только, что публичные чтения в одних только столицах должны приносить несравненно более, нежели надеется автор; можно поручиться, что едва ли кто из людей, способных привлечь публику своим чтением, откажется от этого дела, которое следует назвать скорее наслаждением для читающего, нежели пожертвованием,-- по 2000 р. в Петербурге и в Москве за всю зиму -- это слишком малая оценка суммы, которую должны принести публичные чтения. Вот набралось уже 10 0Ö0 руб. сер<ебром> в год,-- на эти деньги можно действительно помочь многим людям. А мы еще не считали ни спектаклей, ни процентов с единовременных пожертвований,-- не хотели принять в счет даже изданий "Литературного фонда",-- от этих и многих других источников, которые отыщутся по указанию обстоятельств, средства "Литературного фонда" легко возвысятся далеко за пределы суммы, выставленной здесь. Словом сказать, если только учредится "Литературный фонд", он, без сомнения, будет иметь способы ежегодно помогать не одному десятку деятелей науки и литературы, и мысль о его учреждении, как видим, действительно стоит того, чтобы позаботиться об ее осуществлении. Неужели же и эта мысль, подобно стольким другим прекрасным мыслям, высказывавшимся в последнее время, вызовет только устные и печатные похвалы себе, а не вызовет дела? А между тем, осуществиться ей, повидимому, так легко. Стоит нескольким из людей, занимающих важнейшие места в нашей литературе, решиться на учреждение "Литературного фонда", и сила примера, поддерживаемого общественным мнением, привлечет всех к участию в этом учреждении. Укажем прямо на первый шаг, нужный для его исполнения: пусть редакции журналов выразят свою готовность участвовать в нем. Затем нужно будет только испросить разрешение правительства. Основание "Литературного фонда" "мело бы своим добрым последствием не одно то дело, к исполнению которого он прямо назначается: автор статьи в "Библиотеке для чтения" прекрасно объясняет то благотворное влияние, которое "Литературный фонд" имел бы на сближение между всеми органами и деятелями науки h литературы, мы желали бы, чтобы столь же справедливо было его мнение о том, что в настоящих отношениях между ними нет никаких препятствий к соединению для общего доброго дела. Но если и существуют какие-нибудь угловатости, нет сомнения, что они скоро сгладились бы, когда явилась бы возможность союзной деятельности, как это мы видим во всех литературах Европы, где даже различие в направлениях, не говоря уже о личных чувствах друг к другу, нимало не мешает соединению всех литераторов в одно целое, как скоро то нужно для достижения целей, полезных всей литературе.
"Английский литературный мир гордится своим фондом и имеет право им гордиться. Это учреждение, поощряемое правительством и всеми государственными людьми, кроме целей благотворительных и христианских, имеет еще одно великое значение. Оно служит центром единодушной деятельности для людей, разрозненных убеждениями и интересами, но служащих одному великому делу просвещения, при котором все несогласия забываются. Оно связует, и благородно связует всех передовых людей Англии, беспрерывно напоминает им о чем-то высшем всех мирских соображений. Под его влиянием виг сходится с торием, радикал подает руку президенту верхней палаты, государственный человек выслушивает мнение бедного чердачного поэта и вместе с ним обдумывает, как бы обеспечить участь другого поэта, еще беднейшего. Нередко, при недостатке средств, сильные члены комитета входят с представлением к министрам и дают места честным труженикам, нуждающимся в работе, нередко королева и члены ее фамилии, по ходатайству лиц, к ним приближенных, ассигнуют суммы на какое-нибудь полезное литературное предприятие, на пособие вдовам и семьям инвалидов науки. В заседаниях комитета о фонде, на лекциях и представлениях в его пользу все друзья просвещения сходятся в одну дружественную массу. Здесь Бульвер сидит подле своего гонителя и насмешника Теккерея, д'Иэраэли беседует с лордом Росселем, Карлейль сходится с Пальмерстоном, поэт Теннисок -- с историком Маколеем. По нескольку раз в год люди, совершенно отдельные друг от друга, радушно соединяются на одну христианскую цель, и короткие эти сближения живут в памяти у каждого до новой сходки, до новых совещаний по поводу общего дела.
"Давно уже сказано: перенимать все хорошее не стыдно даже у самого неприятеля. Мысль об учреждении "Литературного фонда" взята у англичан, но не следует думать, чтобы люди, ныне занимающиеся этой мыслью у нас в России, имели намерение слепо подражать англичанам. Различия между нашим и английским обществом обусловливают собою необходимые различия в самом учреждении. С одной стороны, наше общество не так богато и не так тесно слито с литературными интересами, чтобы от него можно было требовать слишком больших пожертвований на нуждающихся писателей; с другой, наш учено-литературно-артистический круг менее нуждается в материальных пособиях, нежели тот же круг в Англии. У нас, благодарение богу, почти нет литературных пролетариев, даровитых людей, умирающих с голоду, сильных талантов, кончающих жизнь, как Отвай или Севедж, от нужды и общей холодности. Огромная часть наших ученых и писателей обеспечена и пособиями правительства, и службой, и платой за труд, почти ежегодно возвышающейся, и собственным своим достатком. В Англии журналисты и издатели книг ухаживают лишь за первоклассными деятелями науки и словесности; у нас всякий писатель, едва перевысивший уровень посредственности, надолго может считать свой талант хорошим капиталом. В Лондоне сотрудник издания, и сотрудник самый полезный, боится отлучиться из столицы, чтоб редакция не заменила его другим сотрудником, еще более талантливым; у нас, как еще недавно сказал кто-то, периодических изданий более, чем сотрудников. После всего, сейчас сказанного, легко понять, что "Литературный фонд" в России для своего учреждения не требует ни тех пожертвований, ни тех усилий, с каким сопряжено его существование в Англии. Для пособия небольшому числу лиц учено-литературного круга, нуждающихся в поддержке и помощи, нам не нужны ни огромные капиталы, ни многочисленные комитеты для надзора за капиталом и распределения пособий. Мы можем обойтись без театральных представлений и митингов в раззолоченных залах, без всей клубной роскоши при собрании членов комитета, без обременительной переписки, без непрестанного изыскания средств к новым доходам фонда. Нам не для чего набиваться к капиталистам, делать парадные обеды для всех участников предприятия, говорить речи на этих обедах и так далее. Русский "Литературный фонд" может быть основан в самых скромных размерах, пятью или десятью человеками достаточного состояния, с постоянным пособием всех ученых и литераторов, ныне проживающих в России. Из числа главных вкладчиков и писателей, особенно сочувствующих делу, должны быть выбраны шесть или восемь человек, распорядителей фонда, которые собирались бы два или три раза в год для поверки сумм, распределения пособий и изыскания новых источников дохода. Для их совещаний не требуется никакой торжественности -- торжественностью не прельстишь русского человека; да и распорядители, о которых говорится, не имеют надобности прельщать кого бы то ни было. Ни народных сходок, ни величавых речей во всем деле не требуется, тем более не требуется, что пособия из доходов фонда должны производиться, по русскому обычаю, тихо и дружественно, без обидного высокомерия, без формальностей, так тягостных для человека, нуждающегося в помощи. Чем более такие пособия будут иметь характер простой и, так сказать, товарищеский, тем благотворнее окажется их значение, тем менее хлопот потребуют они для их выполнения.