Прежде всего тут представляется нам то обстоятельство, что очень сильные интересы могут желать свести его с прямого пути или повредить ему за честное исполнение его долга. Завод, выкуривающий 300 000 ведер, вовсе не редкость; хозяин такого завода имеет годичный оборот на сотни тысяч рублей и обыкновенно занимает в обществе положение более значительное, нежели даже главные лица губернской администрации. Почти всегда он имеет дружеские или родственные связи с людьми очень сильными, обыкновенно принят как свой в том кругу, куда губернская администрация является только с визитом или для должностных объяснений. Известно, в какой значительной степени может быть усилена выделка вина на данном заводе, если сбыт слишком выгоден. Положим акциз хотя бы только в один рубль серебром с ведра. Делясь выгодою от контрабанды даже пополам с покупщиком, заводчик имел бы выгоды 50 коп. с ведра. Усилив деятельность завода вдвое против нормальной цифры, он имел бы в остатке для контрабанды около 400 000 ведер, то есть до 200 000 рублей серебром ежегодно барыша. Кто знает жизнь, тему известно, что человек с весом в высшем обществе всегда найдет случай задавить маленького человека, если находит выгоду не пожалеть для этого сотню тысяч и если маленький человек лишен возможности выставить свои действия на ясный дневной свет, а должны они оставаться в ведении одного канцелярского порядка. Из этого мы видим, что честному акцизному сборщику не было бы возможности удержаться на своем месте, если бы он захотел препятствовать контрабанде сильного заводчика и не мог бы опираться на свидетельство общества в свою защиту. Сильный и денежный человек всегда может подвести кляузы, устроить прицепки, неотвратимые одним канцелярским порядком. Стало быть, для сборщика акциза необходима опора общего голоса, если он хочет быть честен: без этой опоры он будет задавлен каждым заводчиком. С другой стороны, и высшая администрация только при помощи общего голоса может достоверно знать, исполняют ли сборщики свою обязанность. Где замешаны интересы, располагающие сотнями тысяч, там канцелярские средства недостаточны для открытия истины. Государство может оставаться равнодушным к судьбе гражданских и уголовных дел, которые касаются только частных лиц; оно может оставлять на волю случая их ведение, довольствоваться слабым бюрократическим контролем для надзора за ними. Но нельзя шутить там, где от недосмотра могут погибнуть его собственные миллионы. Именно таким делом представляется сбор акциза с хлебного вина. Выгода, приносимая казне вспомогательным контролем общего голоса, не стала бы в деле акцизного сбора омрачаться никакими неудовольствиями для высшей администрации. Все состояло бы единственно в обнаружении контрабанды, преследуемой самим правительством. Только в общественном контроле сборщик акциза мог бы найти опору для борьбы с личными выгодами заводчика, а правительство нашло бы средство иметь полный сбор акциза через неподкупных чиновников.
Никто не будет спорить, что и сборщику акциза и правительству не стоило бы никакого труда знать и предупреждать каждую попытку заводчика к заведению контрабанды, если бы допущена была публичность всех дел, касающихся до сбора акциза. Мы говорим здесь пока не об изменении порядка судопроизводства, а только о том, чтобы каждый, имеющий дело по сбору акциза, мог печатать всякие оправдания и объяснения по этим делам, а каждый, имеющий сведения о производстве контрабандной продажи вина в том или другом месте, мог доводить эти сведения до публики. От общества не может укрыться, если какой-нибудь заводчик сделал бы опыт контрабандной продажи водки; от общества не могло бы укрыться, если бы какой-нибудь сборщик акциза вошел в сделку с заводчиком. Нужно только допустить, чтобы общество говорило о том, что знает, и контрабанда со стороны заводчиков, потворство им со стороны сборщиков станет делом, немедленно подвергающимся наказанию. Случаи такой контрабанды будут столь же редки, как делание фальшивой монеты на многолюдной улице среди белого дня. Общество и укажет, и докажет всякую попытку к подобному нарушению законов. Словом сказать, чем больше думаем мы о влиянии изложенных нами условий акцизного сбора, тем более убеждаемся, что при таком порядке дел доход казны был бы совершенно огражден от всякой контрабандной продажи водки с винокуренных заводов. Мы уверены, что каждый, знакомый с житейскими делами и с влиянием разных учреждений на ход администрации, будет думать об этом деле точно так же.
Если же при таком порядке дел казна была бы ограждена от контрабанды заводчика, то едва ли стоит говорить о безопасности ее от мелочного контрабандного винокурения вне заводов, существующих законным образом. При печатном обнаружении всех дел, относящихся к винокурению и сбору акциза, скрытное существование сколько-нибудь значительных винокурен было бы такою же физическою невозможностью, как, например, существование ярмарки неизвестной всякому, кому угодно справиться об ее существовании. Стоило бы выкурить какому-нибудь аферисту каких-нибудь десять или двадцать ведер вина и продать их, и в тот же день знало бы об этом целое село, через неделю знал бы об этом целый уезд; и уездному сборщику акциза не было бы надобности отыскивать место или виновника тайного винокурения, -- и виновник, и его адрес были бы указаны ему не далее как первым соседом за чайным или обеденным столом. Но не было бы надобности дожидаться и слов соседа; почти не было бы надобности заботиться сборщику акциза о преследовании тайного винокурения вне заводов: сами винокуренные заводчики позаботились бы об этом раньше всех, потому что тайное винокурение подрывало бы сбыт их товара; преследование тайного винокурения требовалось бы выгодами самих заводчиков не меньше, чем выгодами казны, и она достаточно обеспечивалась бы их проницательностью и деятельностью против этого зла; ей оставалось бы только пользоваться их усердными указаниями.
Мы останавливались на отпуске бочек с бандеролями или штемпелями из акцизного погреба, находящегося при каждом заводе. Следить за водкою далее нет надобности, если говорить только о сборе акциза: он взят при самом поступлении хлебного вина от заводчика в руки торговца, и что далее будет с вином, это все равно, если обращать внимание только на полноту настоящего сбора. Но для ограждения народного благосостояния и здоровья, то есть для того самого, чтобы не оскудевали, а увеличивались доходы казны с каждым будущим годом, конечно нужно принять некоторые правила для свободной торговли вином, чтобы по возможности предохранить общество от развратной спекуляции в этой торговле. В этом отделе статьи мы можем быть очень кратки, потому что принципы винной торговли ясны сами по себе и не возбуждают сомнений даже в людях, не знакомых ни с чем, кроме нашей рутины. Во-первых, продажа из лавок на вынос должна быть строго отделена от продажи в таких местах, где вино употребляется покупщиками. Лавки, в которых водка продается на вынос, никак не должны иметь комнат, в которых бы можно было пить вино. За каждую рюмку вина, выпитую в такой лавке, хозяин лавки должен подвергаться значительному штрафу, и при третьем или четвертом случае такого нарушения лавка должна быть закрываема, а хозяин или сиделец, виновный в нарушении правила, должен сверх штрафа подвергаться заключению в тюрьму на известный срок. Места, в которых позволяется пить продаваемое вино, никак не должны оставаться только лавками для продажи вина или кабаками: такое право должно предоставляться только заведениям, промысел которых основан на приготовлении обедов для своих посетителей, то есть ресторанам, трактирам, харчевням и постоялым дворам. За соблюдением этих правил невозможно уследить без допущения того самого условия, которое одно ограждает казну от контрабанды при сборе акциза, то есть без допущения полной гласности по всем делам такого рода; зато при этом единственном условии не будет никакого труда охранить благосостояние и здоровье народа от возобновления нынешних кабачных злоупотреблений. Как заводчики воспользуются этим правом для прекращения всяких попыток к тайному винокурению, так содержатели трактироз и харчевен воспользуются им для подавления всяких попыток обратить лавку, обязанную продавать вино только на вынос, в нечто похожее на нынешний кабак. Таким образом, главными правилами для розничной продажи хлебного вина должны были бы служить следующие принципы:
Для розничной продажи хлебного вина существуют, во-первых, лавки, продающие его на вынос, во-вторых, позволяется иметь вино для употребления гостей всем тем заведениям, в которых существует общий стол.
В лавках, продающих водку на вынос, под тяжелыми штрафами и наказаниями запрещается допускать питье вина.
Правила, существующие для трактиров и других подобных заведений, вообще удовлетворительны в том отношении, о котором теперь идет речь, и, кроме исправлений своих подробностей, нуждаются только в гарантии, которая обеспечивала бы их строгое соблюдение. Такою гарантиею служит свобода печатного слова по всем делам, относящимся к сбору акциза с хлебного вина и к торговле спиртными напитками.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 Эта статья входит в серию статей Чернышевского, посвященных с одной стороны, откупной системе, а с другой -- финансовым вопросам. К вопросу о винном акцизе Чернышевский вернулся через год, в заметке "Предложение г. Закревского относительно винного акциза" ("Современник", 1860, No 12).
К. Журавлев