Благорасположение, поддержавшее журналистику ныне, может покинуть ее завтра, -- и в чем тогда найдет она безопасность себе? А что такое свобода без безопасности, составляющей сознание свободы? Кроме законов, которые гарантировали бы нам свободу пользоваться нашими правами, ни в чем другом нельзя найти никакой безопасности. Впрочем, нам надобно только указать нынешнему "Journal des Débats" на вчерашний "Journal des Débats", указать г. Камюсу, секретарю редакции, на г. Прево-Парадоля11, который определительно и справедливо говорит: "Свобода печати не может опираться на терпимость администрации. Она существует только под условием, чтобы она была ясно определена репрессивными законами, которые обозначали бы точно указанные преступления и наказания за них и не оставляли бы никакого места произволу. Всякое другое положение для журналистики непрочно, и простор, которым она по временам может пользоваться при отсутствии этих существенных гарантий, никак не заслуживаем названия свободы".
Вот истинные принципы, вот язык истины, опыта, здравого смысла и благородства! Свобода печати остается пустым словом, пока не составляет части свободной конституции. Мы не будем распространяться об этом предмете, который заслуживает отдельного исследования.
Но мы не хотим также оставить без протестации того, что "Journal des Débats" говорит о мнимом равнодушии общественного мнения к свободе печати. Этого равнодушия, слава богу, нет. Волнуемое или экзальтируемое с 1848 года революциями и быстрыми переменами власти, общественное мнение могло иметь временные пароксизмы утомления и неудовольствия; но никогда оно не бывало равнодушно к общественным делам. Мысль нации никогда не отвращалась от принципов нравственности и здравой политики и, следовательно, свободы.
Доказательства этой утешительной истины особенно теперь поражают все внимательные умы. Не подлежит спору то, что все политические, экономические или философские истины, произносимые людьми, заслуживающими уважения, падают на почву, готовую принять и оплодотворить их. Народная мысль открыта всякому полезному наставлению; она стремится к талантам, способным управлять ею, и в этом стремлении очищается и укрепляется. Изучая это стремление и руководя им, газеты должны стараться воспитать общественный дух, составляющий силу, величие и достоинство свободных народов.
Утверждать, подобно "Journal des Débats", что Франция равнодушна к свободе, значит говорить, что у ней недостает существенного элемента, великого двигателя национальной жизни; значит оправдывать тех, которые, утверждая, что свободою печати интересуются только журналисты, устраивают стеснительными мерами "комфорт всеобщею молчания". Прискорбно видеть, что уважаемые писатели, друзья всякой свободы, доставляют таким образом предлог для претензий и дурных наклонностей произвольной власти.
Если правительство расположено, как утверждают г. де-Морни и "Journal des Débats", возвратить свободу газетам, причинами его решения должно служить, во-первых, то, что общественное мнение неравнодушно к этой свободе; во-вторых, то, что власть для собственной твердости должна быть постоянно оживляема национальным голосом, который передастся ей газетами. Без этого голоса все повергается в молчание, и когда он заглушён, государственные власти становятся отдельными от нации, безжизненными, бессильными, бесславными. Шестьдесят лет бурь, поочередно ломавших все наши старые и новые учреждения, достаточно показывают, что без свободы общественное здание опирается на основах слишком непрочных.
Англичане приписывают свободе печати все хорошие результаты своей конституции. Они считают ее столь же полезною для власти, как и для оппозиции. Она умеряет, направляет и исправляет ход их правительства, и они скорее поверят тому, что остров их погибнет, чем возможности лишиться этой свободы. Мы еще не дошли до такого убеждения, далеко не дошли, -- но дойдем".
Полемика подобного рода продолжалась несколько дней с большим одушевлением. Наконец правительство увидело надобность положить конец ошибочным надеждам, которые иначе, укоренившись в умах, поставили бы его в затруднительное положение. 18 сентября "Монитёр" напечатал следующее извещение:
"Многие газеты объявляли о скором обнародовании декрета, изменяющего законодательство 1852 года о политической журналистике.
Это известие совершенно неосновательно.