В этом случае начальник уже перестает быть представителем закона, который всегда спокоен, а делается просто человеком, безнаказанно ос-корб " яющим беззащитного.
Подавляя в че\овеке чувство чести и уважения к самому себе, начальник нарушает дисциплину и заставляет подчиненного за испытанное им публичное унижение восставать в душе против старшего.
Такие отношения, конечно, не могли быть полезны ни для службы, ни для самих офицеров.
Принося вред нравственному развитию, удаление командира от офицеров и разъединение общества очень много вредило и службе. Командир не имел никакой возможности верно оценить способности и нравственность своих подчиненных, из которых более ловкие всегда имели возможность искусно маскироваться. Офицер, исправный по службе (что, впоочем, всегда составляет одно из важных достоинств) и в то же время в высшей степени испорченный нравственно, мог прослыть за полезного человека, скорее выслужиться, получить роту и потом вдруг начать обсчитывать солдата, притеснять его всеми возможными средствами и кончить тем, что проиграть солдатские деньги.
Командир разочаровался наконец в хорошем офицере; но, не подозревая, что виною ошибки он сам и те отношения, в которых он находится с офицерами и которые не дозволяют ему проникнуть за круг служебных форм, переносил свое разочарование на целое общество и, повидимому, справедливо находил, что после этого никому нельзя доверять н что в его полку нет ни одного порядочного человека.
Все остальное сбивалось также только на соблюдение самой узкой формальности. Дисциплина -- это существенное свойство образованной армии, без которого войско -- толпа, не пригодная для битвы, принимала иногда самые странные формы. Дисциплина, душа войска, обратилась в какую-то широкую отвлеченность, под которую можно было подвести даже чуть-чуть не семейные обстоятельства офицера и отвечать за нарушение которой можно было, не согласившись с мнением жены своего командира. Повиновение начальству обратилось в простую и прямую обязанность каждого чина ежеминутно быть готовым к выслушанию самой ужасной, очень часто самой неприличной брани от старшего по чину.
Страннее всего то, что такие отношения между начальником и подчиненным образовались совершенно вопреки духу нашего законодательства, которое постоянно имело в виду из каждого частного начальника сделать ближайшего ходатая за своих подчиненных пред высшим начальством.
Закон, вручая начальнику значительную власть над подчиненными, налагая на него строгую ответственность за них, в то же время обязывает этого начальника быть вежливым и справедливым.. По духу и по самой букве закона начальник должен вводить во все нужды своего подчиненного, знать его потребности, степень возможности их удовлетворения и содействовать к улучшению его быта как в материальном, так и нравственном и умстпчнном отношениях.
Понятно, что это совершенно невозможно при описанном нам" обращении.
Напрасно здесь говорить, что подобные отношения между начальником и его подчиненными существуют не везде и что есть начальники, которые, имея правильный взгляд на свои обязанности, свяго исполняют свой истинный долг, -- это разумгется сьмо собою".